Дочь палача и театр смерти

Куизль поспешил обратно по узкой тропе, частью загроможденной камнями и бревнами. Симон ковылял следом, пока они не вернулись к Лайне, где им открылась картина полного разрушения. Поваленные деревья беспорядочно кружили в бурном потоке, и среди них беспомощно барахтались несколько лесорубов, отчаянно увертываясь от бревен. Мост был сметен, склон перед ним завален камнями и крупными валунами, съехавшими с горы. Каменная пыль клубилась в воздухе, как туман. Люди практически вслепую ходили из стороны в сторону в поисках заваленных. Крики боли, которые Симон услышал еще наверху, теперь заглушали все прочие звуки.

Куизль подбежал к группе лесорубов, стоявших с беспомощным видом перед громадным валуном. Под ним лежал юноша лет шестнадцати, его ноги до самых бедер зажало камнем. Лицо его было белым как полотно, а звериные вопли разносились по всей долине. Симону показалось, юноша отчаянно взывал к матери.

– Что тут произошло? – прокричал Куизль сквозь шум.

Лесорубы испуганно оглянулись. Вероятно, они тоже еще не отошли от шока.

– Ка… камень слишком тяжелый, – пробормотал один из них и показал на валун. – Не можем вытащить парня.

– Так возьмите бревно, черт вас возьми! Хоть капля мозгов у вас есть?

Не дожидаясь их реакции, палач отошел прочь и осмотрелся среди обломков. Наконец отыскал толстую березу, сломанную лавиной, поднял ее и, точно копье, понес к булыжнику.

– С дороги, – проворчал он.

Похоже, лесорубы наконец поняли, что собирается делать этот незнакомец в черных одеждах. Под вопли юноши они вместе вставили бревно в дыру под валуном, чтобы сдвинуть его. Камень немного двинулся, приподнялся на пару дюймов, потом послышался треск, и ствол переломился посередине. Валун грозил вновь придавить юношу.

Куизль бросился вперед и уперся в валун с такой силой, словно пытался переместить дом. На лбу у него выступили вены, рукав рубашки треснул и обнажил могучие мускулы.

– Ах ты ж, чтоб тебя черти сожрали!

Ругань Якоба заглушила даже вопли придавленного юноши. Валун приподнялся, потом вдруг завалился вправо, с глухим стуком опрокинулся набок и съехал в бурлящий ручей.

Все это время Симон стоял немного в стороне. Он попытался было помочь другим, но сразу понял, что Господь наделил его иными способностями. Теперь он присел рядом с юношей, который потерял сознание, и осмотрел его раны. Правая нога, если не считать нескольких ссадин, была невредима, но из левой голени торчали белые осколки костей. Кровь, пыль, мясо и обрывки штанов перемешались в одну сплошную массу.

Симон знал, что это означает.

Очищая рану от грязи, он велел стоявшим вокруг:

– Быстро, соберите носилки! И немедленно отнесите беднягу в Обераммергау, в цирюльню.