Дочь врага для Темного (СИ)

— Когда я спрашиваю, то хочу, чтобы мне отвечали, девочка. Запомни это, тогда нам с тобой будет в разы проще, — прошипел в ухо и достал откуда-то рубашку.

Такую же черную, как и весь антураж в кабинете, да и как он сам. Затем распахнул ее и буквально одел меня. Приятная ткань мягко укрыла кожу, а неповторимый аромат хозяина вторгся в сознание и навсегда отпечатался там.

Он пах приятно и можно сколько угодно пытаться убеждать себя в том, что это не так, но реальность трактует свои правила.

— Нет, — поежилась и сразу начала застегивать рубашку.

Рашидов кивнул и стал наблюдать за моими манипуляциями. Пальцы словно нарочно не хотели удерживать пуговицы. С третьей попытки я смогла застегнуть все вплоть до самого воротничка, упирающегося в горло. Плевать. Чем больше скрыто, тем лучше.

— Вопрос не по адресу, девочка, — Рашидов отошел к бару и плеснул в широкий бокал янтарную жидкость.

Какая я тебе девочка! Хватит уже обращаться со мной, как с низкопробной швалью.

— Я не девочка! — закричала на весь кабинет и только потом осознала свою оплошность. Нервы сдавали и сдерживаться не удавалось. — У меня есть имя!

— Да ладно? А пахнешь точно, как она, — миролюбиво улыбнулся и протянул мне стакан. Даже сквозь значительное расстояние запах спирта раздражал. Я не любила пить и никогда не понимала этой простой радости многих людей в мире. — Надя.

Запомнил имя, что еще? Что тебе от меня надо, чудовище?!

Я оттолкнула протянутую руку и закрыла глаза.

— Вы опять его избили, да? — закусила губу и уже была готова вновь разреветься, когда мужчина подошел ко мне и серьезно заявил:

— Я не видел твоего брата и не знаю, где он может быть.

Отлично. Просто прекрасно.

— Почему вы вступились за меня? — голос хрипел так, как будто я несколько часов кричала на морозе, жадно вдыхая стужу. Щека саднила, а мужчина как-то печально посмотрел на меня…или все же на синяк?

Ситуация повторялась: замкнутое пространство, он и я. Хотелось вопить от бессилия.

Затем он рассмеялся в голос. Надрывно. Темные омуты вкупе с черной щетиной придавали образу мрачность. Настроение очень быстро менялось, а с ним менялся и цвет глаз. Жутко.

Вдруг наклонил голову и начал рассматривать меня словно неведомую зверушку. В глазах безумие, в руках жажда. Касаться. Много и часто, жадно впитывая меня по крупицам, что он с успехом уже и проворачивал, подталкивая меня к зеркалу.

Мощные пальцы ощутимо впивались в кожу сквозь шёлковую ткань рубашки, оставляя на мне горячий след похоти. Даже сквозь одежду чувствовала себя "помеченной".

— Потому что я хочу и могу? — вторил вопросом на вопрос.

Я не сводила взгляда с хищника напротив.