Сводный босс

И слова эти даются мне легко, потому что под полотенцем у меня полная расслабуха. Гас-младший скучающе зевает и говорит, что хочет посмотреть какой-нибудь сериал и лечь спать.

— Ты уверен? — зло щурится Карисса.

Я уверен. Киваю и, замечая на полу платье, протягиваю ей. Карисса не торопится, крутит тряпку в руках и перетаптывается с ноги на ногу, будто бы это что-то может изменить."

"И в это время, блядь, происходит то, чего происходить не должно. Вернее, то, что обязательно должно произойти в бразильском сериале, но никак не в моей жизни. Дверь распахивается, и на пороге появляется матрёшка. Волосы собраны в смешной пучок, на теле какая-то детская пижама с поросятами, на ногах пушистые розовые носки. Самое очаровательное зрелище в моей жизни. Застывает на пороге и переводит взгляд с полуголой Кариссы на меня. И выражение её лица в этот момент такое, что я перестаю дышать, губы жалобно кривятся и дрожат, нос покраснел, глаза на мокром месте. От Сла-вы-Железные Яйца не осталось и следа. Передо мной пятилетний ребёнок, которому в категоричной манере сказали, что Санты нет, и подарков он больше никогда не получит.

— Матрёшка, это, вообще, ни хера не то, о чём ты подумала, — осторожно начинаю я, подступая к ней ближе.

Матрёшка не шевелится, а просто ловит ртом воздух и жуёт губу.

— Гас, я... — подаёт голос Карисса, но всё, что для меня существует в этот момент, это Сла-ва, которая предпринимает тщетные попытки не разреветься.

— Гас... — повторяет Карисса, и в этот момент я теряю самообладание и впервые в жизни ору на женщину:

— На хуй пошла из моего номера!

Хватаю её за руку и выволакиваю в коридор, не дав одеться.

Захлопываю дверь и смотрю на матрёшку. Блядь, сердце в клочья, она сжалась в дрожащий комок и тихо ревёт, облокотившись о стену. Такая маленькая и несчастная. Сгребаю её в охапку и, дотащив до кровати, сажаю к себе на колени.

— Матрёшка, ничего не было. Я вышел из душа, а она была уже здесь. Ты просто поверь, ладно? Гас-младший даже не глазом не повёл при виде неё, он только на тебя стоит.

Мои слова дают обратный эффект, и матрёшка начинает плакать сильнее.

— Не веришь мне? — спрашиваю.

— Мудила Серёжа тоже так говорил, — раздаётся глухое всхлипывание.

— А потом я узнала, что он половину моего универа перетрахал.

Всё-таки нужно будет в Москву прокатиться, посмотреть Красную площадь, поесть пельменей, купить самовар, посмотреть на мумию вождя, разбить одному ублюдку ебало.

— Я не он, матрёшка. Веришь мне?

Матрёшка начинает тяжело сопеть и трёт кулачком слёзы. Медленно поднимает глаза, и я снова вижу в ней солдата Джейн, которая отплёвывается кровью и готовится произнести коронное: «Пососи мой член!».

Мысленно напрягаюсь, готовясь услышать приговор.