Сводный босс

— Мой отец сейчас в Индонезии ест наси-чампур и фотографируется с дельфинами, — насторожённо хмурюсь, потому что мне не нравится высокомерный вид Камиллы.

— Ой, а он тебе не сказал? Мы созванивались сегодня, они с матерью твоей русской подстилки решили отпраздновать день рождения дома. Вылетают сегодня ночью. И я, кстати, приглашена.

Глава 27

Слава

— «Шла бы в своём «Кореле» работать, пока я тебе рот не заштопал, предводительница блохастых подстилок»? — ухмыляюсь, когда мы с Гасом выходим из здания кинотеатра.

— Лучшее предложение ушло в адрес Лори, — невинно пожимает плечами. — К тому же карьера экспортной проститутки у Камиллы точно не задалась бы, и она умерла бы от голода где-нибудь в Киншасе.

— Спасибо, что вступился за мою поруганную честь, — говорю уже серьёзно.

— Просто хотел спасти Камилле укладку, — скромничает Гас. — Она на неё обычно несколько часов тратит.

— Врёшь, Драко. Ты меня защищал.

Гас притягивает меня к себе и утыкается носом мне в макушку.

— Всё правильно, матрёшка. Только я могу называть тебя подстилкой. Смотри-ка и снова стояк.

Когда мы садимся в машину, и Гас заводит двигатель, я решаю обсудить чрезвычайные новости.

— Знаешь, я разговаривала с мамой пару дней назад, но она мне ничего не говорила о прилёте.

— Вот и отец не говорил, — хмыкает Драко. — Странно как-то.

Решив, что сейчас самое время предпринять попытку доверительного диалога, выпаливаю:

— Спрошу ещё раз. Какого лешего в присутствии отца ты превращаешься в розового улыбашку, гадящего зефирками? Потому что твоя небритая, изрыгающая скабрёзности, версия в чёрном, гораздо более реалистична и не вызывает приступы тошноты.

Гас отрывает взгляд от дороги и быстро изучает взглядом моё лицо. Вздыхает и безэмоционально выкладывает либретто своей трагедии:"

"— Мой дед и моя бабка по отцовской линии были алкоголиками. Социальная служба забрала у них ребёнка и передала его в приют. Моя мать бросила отца, когда мне было четырнадцать, и с тех пор он жил ради меня. Отказался от личной жизни, потому что не хотел, чтобы я жил с мачехой, и всегда пытался дать мне всё самое лучшее: образование, поездки в Европу и всю свою заботу. Но несмотря на всё это, я вырос и превратился в эгоистичного мудака с дурными привычками и поганым языком. А так как самые близкие люди разочаровывали его, я просто пытаюсь создать видимость того, что я не один из них.

Гас замолкает, а я глубоко дышу, пытаясь подавить распирающее грудь чувство. Это не жалость и не восхищение, потому что жалеть и восхищаться здесь нечем. Меня разрывает от чувства безграничной теплоты к нему.

— Какая чушь, Гас, — говорю осторожно.

— Почему ты вдруг решил стать искуплением за грехи твоих родственников? И кто тебе внушил, что ты разочаруешь отца? Ты замечательный.