Дорога в Китеж

В-третьих, отпала необходимость из соображений безопасности искусственно удлинять трассу, а это уже была экономия не на десятки тысяч, а на миллионы.

Почти сразу же у Адриана произошла еще одна стычка с «Мякишем», по вопросу еще более принципиальному.

Акционеры финансировали строительство дороги в горной местности из суммарного расчета пятьдесят пять тысяч рублей за версту. Подряд оплачивался «чохом», поверстно, без разделения на виды работ. Для главного инженера это было очень удобно – меньше мороки, но для компании получалось накладно. Ларцев перестроил дело по-американски.

Стал давать отдельные подряды на разбивку, на землекопание, на мосты, на прокладку пути, а дорогостоящее взрывное дело вообще оставил себе – любил возиться с динамитом. Когда подбили итог, вышло в среднем на версту вместо пятидесяти пяти тысяч шестнадцать с половиной.

Харитон Лукьянович пришел в необычайное волнение. Сыпал цифрами, тряс схемами, пугал скверным качеством и грядущими авариями, но в конце концов понял, что не на того напал. Поник, смирился с неизбежным и потом стал шелковым. В знак согласия устроил инспектору в своей владикавказской конторе примирительный банкет, попросил вместе сфотографироваться на память и после прислал на линию карточку.

На ней хмурился уставший от тостов Ларцев, рядом смирно улыбался Микишов, а внизу было начертано: «Primo – Secundus», «Первому – от Второго».

Сотрудничество инспектора и главного инженера отлично выстроилось. Ревнивый соперник превратился в превосходного, грамотного помощника. Микишов сидел в городе, исполняя поручения, которые из рабочего лагеря слал Ларцев, живший в вагоне.

Изо дня в день трасса удлинялась, вагон перемещался дальше на восток. Растягивалась и телеграфная линия, обеспечивавшая моментальную связь с Владикавказом.

Всё работало, как часы. Землекопы трудились в две смены. Рельсы укладывали даже ночью, при свете костров. На равнине в иной день проходили полторы, а то и две версты. Потом начались предгорья, постепенно выраставшие в горы. Движение замедлилось, но скорость все равно оставалась образцовой – опять-таки не хуже, чем в Вайоминге.

Так продолжалось до тех пор, пока не приключилась «ситуация».

Этим термином Адриан Ларцев обозначал всякое чрезвычайное происшествие, которое останавливало работу.

Утро началось обычно. Погрузили в телегу теодолит, буссоль, отвес, рулетку, инструменты. Ларцев сам вел пикетаж: вооружившись геодезической таблицей, рассчитывал румбы, выводил кривую, наносил ее на план. Двигались быстро, под стук топоров – это рабочие забивали в землю разметочные вешки. На прокладке, как положено, присутствовали двое подрядчиков – «земляной» и «полотняный».