Дорога в Китеж

Теоретически не исключал, что некая Высшая Сила существует, но она к человекам никакой любви не испытывает, а бесстрастно наблюдает, как они барахтаются в жизненной стремнине. Бывает, что по каким-нибудь своим соображениям какого-то из слепых кутят потопит раньше времени или, наоборот, вытащит из гибельного водоворота, однако мотивы как жестокости, так и милосердия земному разуму недоступны, а значит, нечего и пытаться их угадать. Жить надобно так, будто никакого Высшего Разума не существует.

Привычка креститься по-армянски в судьбоносные моменты осталась с тифлисского детства – мистический ритуал помогал сдать трудный гимназический экзамен. То же и теперь, только экзамены стали иными. Сегодняшний можно было считать выпускным, и пройден он был на «отлично».

После месячных обсуждений, уговоров и тайных маневров нынче утром государь наконец одобрил «Всеподданнейший доклад», велев вынести его на утверждение Совета министров через четыре дня, в четверг. Это будет формальность. Главное препятствие – опасливость самодержца – преодолено. Исторический день!

Михаил Тариэлович усмехнулся, глядя в окно кареты на косую метель. Весною пока не пахло. Мерзейшая питерская череспогодица: то заморосит, то на минутку поманит солнышком, то сызнова заметет надоевшей снежной трухой.

Комиссии и законосовещательный предпарламент создадут основу для формирования новой структуры общества. Проекты о преобразовании городской жизни и об окончательном освобождении бывших крепостных, которые уже двадцать лет всё «временно обязаны» работать на помещиков, дадут толчок быстрому росту «третьего сословия». Мещане превратятся в граждан, сельские жители – в полноправных хозяев. Через пять лет, согласно стратегическому плану, деталями которого Михаил Тариэлович ни с кем не делился, страна дозреет и до настоящего парламента. Россия помчится гигантскими скачками, как застоявшийся в стойле рысак.

Экипаж в сопровождении конной охраны уже подъезжал к министерству внутренних дел. Сюда, в здание у Чернышева моста, Лорис переместился прошлым летом, когда завершилась реорганизация правительства. С Верховной распорядительной комиссией и прочей чрезвычайщиной было покончено, она только нервировала подданных. Империя дышит размеренно, живет обычной жизнью. Общество воодушевлено, горизонт светел, террористы забились в щель.

Беспечничают, однако, только дураки. Поэтому из кареты министр вышел, только когда, согласно инструкции, охрана спешилась и встала с обеих сторон цепью. Полицейские еще ранее того остановили прохожих на набережной – с вежливыми извинениями, а как же. Михаил Тариэлович еще и поклонился зевакам, когда шел к подъезду. Чай, не Угрюм-Бурчеев, а «диктатор сердца».