Дорога в Китеж

– А вы что же? – удивился Черевин.

– Алкоголя не пью, – объяснил Вика. Это было, допустим, неправдой, но кто проверит?

На действительного статского советника уставились с изумлением.

– Хм, – кашлянул император, словно желал замять бестактность. – А бить любите?

– В каком смысле, ваше величество?

– Острогой. Ночную рыбалку с фонарями любите? На пруду, через прорубь. Увлекательнейшее занятие!

– Прошу прощения, ваше величество, но если я не посплю ночью, то утром не смогу выполнять свои обязанности, – твердо отвечал Виктор Аполлонович.

– Да-да, конечно, – сконфузился самодержец и в растерянности обернулся к супруге.

– Не спеть ли нам, господа? – спросила та с обворожительной улыбкой. – Вы какую музыку предпочитаете, Виктор Аполлонович? Духовную или светскую?

– Я скучен, ваше величество, – развел руками Воронин. – Моя любимая партитура – докладные записки.

Царица была женщина определенно неглупая. Что-то в ее глазах мелькнуло, какая-то искорка.

– Саша, не будем мучить серьезного человека. Отпусти его с богом.

– Да, Воронин, вы ступайте, если вам нужно выспаться, – обрадовался император. – Мы обычно допоздна засиживаемся.

Когда Вика вышел в коридор, отлично спевшийся квартет грянул «Херувимскую» Львовского – три мужских голоса, один женский, одно из любимых песнопений действительного статского советника.

«Вся-акое ныне житее-ейское отложим попече-е-ение», – отменным тенором подхватил Воронин, уверенный, что повторного приглашения в постоянные секретари не последует.

Как и предсказывал обер-прокурор, в Гатчине чаще всего бывал министр внутренних дел, каждый раз заглядывавший и к Воронину. Отношения с бывшим начальником оставались прекрасными, и это Виктора Аполлоновича немного мучило, он чувствовал себя двуликим Янусом, но терпеливо сносил этот моральный дискомфорт. Говорил себе, что не иудствует ради тридцати сребреников, а спасает отечество, да и Лорис отнюдь не Иисус Христос.

Иногда у государя появлялся брат Владимир, но не часто. Он был увлечен своей «Дружиной» и к тому же получил пост командующего гвардией. Назначение великому князю устроил хитрый Лорис, который, разумеется, знал и о «Священной дружине». Чересчур энергичного Владимира Александровича лучше было отвлечь посторонними делами.

Зато каждый день – Победоносцев опять угадал – к племяннику заезжал Константин Николаевич.

В один из последних мартовских дней великий князь прибыл, когда у Воронина в кабинете находилась жена.

Его высочество вошел поздороваться. Они с Корнелией Львовной были давние приятели.

– Что, Лисистрата, соскучились по мужу? – весело сказал он, пожимая госпоже Ворониной руку, и перешел на заговорщический шепот: – Ничего, осада скоро закончится.