Дорога в Китеж

 – Я могу на эту… болезненную тему только с вами… Только вы можете предпринять действие, которое на уме у всех, однако же ни у кого не хватает смелости… – Запнулся и, словно набравшись мужества: – Вы ведь тоже об этом думаете. Не можете не думать…

Чрезвычайно заинтригованный, великий князь придвинулся.

– Да о чем я должен думать?

– О том, что произойдет, если… если террористы убьют императора, – одними губами, беззвучно произнес Воронин.

– Это невозможно при таких мерах предосторожности!

– А взорвать Зимний дворец было возможно? Народовольцы – сущие дьяволы, способные пролезть в любую щель. Поверьте, я знаю, что говорю. Я ведь состоял в Следственной комиссии. Вообразите, что произошло ужасное – новый государь тоже убит. Наследнику Николаю двенадцатый год. Значит, править империей будет регент. В ситуации еще более тяжелой, чем нынешняя. А кто будет регентом, не определено. Все боятся говорить об этом с его величеством. Случись беда – начнется безвластие, смута. Страшнее этого ничего не бывает.

– Разве не очевидно, что регентом должен быть старший родственник, я? – спросил Константин Николаевич, сдвигая брови. Кажется, перед ним только сейчас открылась подобная перспектива.

– Закон прямо этого не устанавливает, но по династической логике регентом скорее станет следующий по возрасту брат императора.

– Владимир?! Но он для этого совершенно негоден!

– Вот и я об этом, – многозначительно молвил Виктор Аполлонович, а больше ничего говорить не стал.

Великий князь пришел в волнение.

– Нет, я с Сашей про это говорить не могу… – прошептал он, подумав. – Лорис? Чересчур осторожен, не захочет расстраивать царя…

– Если позволите, заговорить с его величеством на эту тему могу я, улучив правильный момент, – предложил тогда Вика. – Я не боюсь вызвать на себя гнев. Вы меня знаете много лет. Наши пути сходились и расходились, но вам известно, что я никогда не дорожил карьерой. Я до сих пор в том же чине, который получил еще при вас.

– Это верно, – кивнул Константин. – Я знаю, мой дорогой Арамис, что вы всегда были паладином империи.

– Пусть государь на меня рассердится. Пусть выгонит. Но кто-то должен поселить эту мысль в его голову. Всё, что мне нужно, – ваше соизволение.

На глазах у великого князя выступили растроганные слезы.

– Когда вы это сделаете, мой верный мушкетер? – прошептал Константин.

– Завтра же. Приезжайте к обеду. Если у нас не будет возможности перекинуться словом, я подам вам вот такой знак. – Воронин почесал подбородок. – Это будет означать, что разговор состоялся и прошел успешно. Можете без опасений беседовать об этом с его величеством с глазу на глаз.

Из приемной генерал Черевин с любопытством наблюдал за загадочным перешептыванием.