Дорогой Джон

 — Это было… невероятно. За пару дней до этого мы вместе обедали, а тут пришлось заниматься их похоронами. Я до сих пор не до конца поверил в их гибель. Возвращаясь домой, по-прежнему жду, что мама на кухне, а отец копается в саду. — Он помолчал, вспоминая дорогих ему людей, и покачал головой: — У тебя так было, когда ты пришел домой с кладбища?

Он уронил голову на подушки.

— Похоже, для нас обоих последние два года оказались скорбными и достаточно тяжелыми, чтобы проверить крепость веры.

Тим невесело улыбнулся:

— Я сказал — проверить, а не поколебать.

— Ну, это-то тебе не грозит…

В коридоре послышался голос медсестры. Я думал, она войдет к Тиму, но сестра прошла мимо палаты.

— Я рад, что ты приехал повидать Саванну, — сказал Тим. — Возможно, это прозвучит банально, учитывая все обстоятельства, но ей сейчас необходима дружеская поддержка.

В горле у меня уже стоял комок.

— Конечно, — сипло сказал я.

Тим промолчал, и я понял, что больше он не заговорит на эту тему. Через некоторое время он заснул, а я сидел и смотрел на него, ощущая странную пустоту в мыслях.

— Извини, что не сказала тебе вчера, — начала Саванна. Вернувшись с Аланом в палату, она увидела, что Тим спит, и поманила меня к дверям. Мы спустились в кафетерий на первом этаже больницы. — Слишком уж я поразилась твоему внезапному появлению. Я понимала, что надо сказать, несколько раз пыталась, и — не получалось.

На столе между нами стояли две чашки с чаем — ни она, ни я есть не хотели. Саванна взяла свою чашку, но поставила ее обратно нетронутой.

— Вчера был обычный день в больнице, когда торчишь тут долгие часы, ловя на себе жалостливые взгляды медсестер, — все это просто убивает меня понемногу. Да, это может показаться циничным, если вспомнить, каково приходится Тиму, но мне невыносимо тяжело видеть его больным! Я это ненавижу. Да, я должна быть здесь и поддерживать его, и я хочу здесь быть, но это всякий раз оказывается тяжелее, чем я ожидала. Его так тошнило вчера после переливания, что я решила — умирает. У него открылась неукротимая рвота, уже отрыгивать было нечем, а рвотные спазмы все равно продолжались. Каждые пять минут он начинал стонать и метаться по кровати, чтобы остановить тошноту, но ничего не мог поделать. Я держала его, успокаивала, но даже не стану описывать, какую беспомощность ощущаешь в такие моменты. — Саванна играла пакетиком чая, опуская его в воду и вновь поднимая над чашкой. — И так каждый раз, — сказала она.

Двумя пальцами я подталкивал ручку чашки из стороны в сторону.

— Хотел бы я знать, что говорят в таких случаях.

— А что тут скажешь?.. Я решила все тебе рассказать, потому что ты в состоянии это выдержать. Больше у меня никого нет. Мои друзья даже представить себе не могут, как я теперь живу.