Дорогой Джон

— Привет, я Алан, — сказал он странно монотонным голосом.

— Рад познакомиться, — сказал я, пожимая его вялую руку. Алан ответил на пожатие, затем опустил руку и вернулся на свое место.

— Вон стул, если хочешь присесть, — сказал Тим.

Я прошелся по палате и присел. Предупреждая мои расспросы, Тим сказал:

— Меланома. Это если тебе интересно.

— Но ты же поправишься, правда?

Алан замотал головой быстрее и начал хлопать себя ладонями по ляжкам. Саванна отвернулась. Я понял, что сморозил глупость.

— Для этого и существуют доктора, — отозвался Тим. — Я в хороших руках.

Это было сказано для Алана и подействовало: Алан начал успокаиваться.

Тим закрыл глаза и некоторое время посидел, собираясь с силами.

— Хорошо, что ты вернулся домой целым и невредимым — одним куском, так сказать, — пошутил он. — Я молился за тебя все время, пока ты был в Ираке.

— Чем занимаешься? По-прежнему в армии?

Тим слабым кивком показал на мою короткую стрижку. Я провел рукой по волосам.

— Да. Наверное, стану бессрочником.

— Хорошо, — отозвался Тим. — Армии нужны такие люди.

Я промолчал. Вся сцена казалась нереальной, как бывает, когда видишь себя во сне. Тим повернулся к Саванне:

— Милая, не могла бы ты пройтись с Аланом и купить ему колы? Он ничего не пил с раннего утра. И, если сможешь, уговори его что-нибудь съесть.

— Конечно, — отозвалась Саванна, поцеловала мужа в лоб и поднялась. Обернувшись к Алану, она сказала: — Пойдем, Алан. Пойдем, попьем чего-нибудь.

На меня Алан производил впечатление тугодума, которому требуется некоторое время, чтобы понять сказанное. Наконец он поднялся и подошел к Саванне. Она нежно обняла его за спину и повела к выходу из палаты. Когда они вышли, Тим снова повернулся ко мне:

— Алану очень тяжело. Он не желает смириться с реальностью.

— Но ведь он и не может…

— Пусть то, что он постоянно качает головой, тебя не смущает — это не имеет никакого отношения к аутизму или его интеллектуальному уровню. Это скорее тик, который усиливается, когда Алан нервничает. То же самое и с похлопыванием по бедрам. Он вполне отдает себе отчет в том, что происходит вокруг, но вот проявления его реакции обычно приводят окружающих в замешательство.

— Никакого замешательства, — сказал я, незаметно стискивая руки. — У моего отца тоже были свои тараканы. Алан — твой брат, он явно обеспокоен — все логично.

— Очень любезно с твоей стороны. А то многие пугаются.

— Меня этим не напугаешь. — Я покачал головой. — Думаю, мы с ним могли бы поладить.

Неожиданно Тим засмеялся, хотя я готов был поклясться, что у него не хватит на это сил.

— Конечно, могли бы, — сказал он. — Алан очень мягок, пожалуй, даже слишком. Он и мухи не обидит.

Я кивнул, понимая, что весь этот салонный разговор имеет целью помочь мне освоиться.