Дорогой Джон

— Спасибо, — сказала Саванна, отдала список и взглянула на меня: — Он на третьем этаже. Лифт дальше по коридору.

Я пошел за ней, чувствуя, как внутри все холодеет. Из лифта как раз кто-то выходил, так что ждать не пришлось. Когда закрылись металлические двери, ощущение было, что мы очутились в склепе.

На третьем этаже Саванна уверенно пошла по коридору. Я нехотя плелся сзади. Остановившись перед приоткрытой и чем-то подпертой дверью, Саванна повернулась ко мне.

— Пожалуй, я войду первая, — сказала она. — Подождешь здесь?

Она благодарно посмотрела на меня, отвернулась, глубоко вздохнула и вошла в палату.

— Привет, милый, — зазвенел ее ясный, мажорный голос. — Как ты сегодня, получше?

Дальше пару минут ничего не было слышно. Я стоял в коридоре, рассматривая очень хорошо знакомую по посещениям отцовской больницы стерильную, безликую обстановку. Пахло каким-то антисептиком. В одну из палат санитарка вкатила тележку с едой. Дальше по коридору был медицинский пост, где негромко переговаривались несколько медсестер. Из-за двери палаты напротив было слышно, как кого-то рвет.

— О'кей, — сказала Саванна, высунув голову в коридор. Под напускной бодростью угадывалась печаль, замеченная мною еще вчера. — Заходи, Джон, Тим тебя ждет.

Я вошел, приготовившись к худшему. Тим сидел на кровати, обложенный подушками; к сгибу локтя тянулся катетер капельницы. Изможденный и до прозрачности бледный, Тим похудел даже сильнее, чем мой отец, и, глядя на него, я понял, что он умирает. Прежней осталась лишь доброта, светившаяся в светлых глазах. У дальней стены сидел молодой человек лет двадцати, ритмично качавший головой из стороны в сторону. Я сразу понял, что это Алан. В палате было очень много цветов: добрый десяток букетов с открытками теснились на всех возможных горизонтальных поверхностях. Саванна присела на кровать рядом с мужем и взяла его за руку.

— Привет, Тим, — сказал я.

Сил у него уже не осталось, и все же на лице появилась тень прежней улыбки.

— Привет, Джон, рад тебя снова видеть.

— Я тоже. Как поживаешь?

Брякнув это, я осекся и похолодел, но Тим, видимо, привык к оговоркам посетителей и даже не вздрогнул.

— Нормально, — сказал он. — Мне уже лучше.

Алан продолжал ритмично мотать головой. Я непроизвольно посматривал на него, чувствуя себя непрошеным гостем и смущаясь своей ролью свидетеля интимных тайн, которых предпочел бы избежать.

— Это мой брат, Алан, — сказал Тим.

— Привет, Алан, — поздоровался я.

Алан не отреагировал. Я услышал, как Тим шепчет брату:

— Алан, ты что? Все в порядке. Это не врач, это друг. Иди поздоровайся.

Прошло несколько долгих секунд, но наконец Алан поднялся со стула, неловко прошел по комнате и, стараясь не встречаться со мной взглядом, протянул руку.