Дорогой Джон

Новая информация поступала непрерывно, совсем как в Ираке, когда во время патрулирования держишь в зоне внимания окружающую обстановку, оставаясь настороже перед неизвестной опасностью, которая может обрушиться на тебя в следующую секунду.

— У нас всего понемножку, — говорила Саванна, направляясь в кухню. — Моя мама глушит волнение стряпней. У нас есть тушеное мясо, чили, куриный пирог в горшочке, жареная свинина, лазанья… — Она перечисляла меню, согнувшись перед открытым холодильником, и распрямилась, когда я вошел. — Чего тебе больше хочется?

— Все равно, разогрей что-нибудь, — отозвался я. — На твой вкус.

По ее разочарованному лицу я понял, что девушка в последнее время устала самостоятельно принимать решения, и поправился:

— Ладно, давай лазанью.

— О'кей, — сказала она. — Ставлю греть. Ты очень голоден или просто голоден?

— Тогда салатика? У меня есть маслины и помидоры. Будет отлично с соусом и крутонами.

— Вот и отлично, — заключила она. — Я быстро сделаю.

Я смотрел, как Саванна достала из нижнего ящика холодильника кочанный салат и помидоры, сполоснула под краном, нарезала и ссыпала в деревянную миску. Затем вывалила сверху маслины и поставила салат на стол. Щедро положив лазаньи на тарелки, она отправила первую из них в микроволновку. Движения Саванны были размеренными и точными, словно простая физическая работа придавала ей уверенности.

— Не знаю, как ты, но я бы выпила вина. — Саванна указала на подставку для бутылок рядом с раковиной. — У меня есть отличное «Пино нуар».

— Я тоже, пожалуй, попробую, — согласился я. — Открыть?

— Нет, я сама. У меня штопор того, с характером.

Открыв бутылку, она налила вина в два бокала. Вскоре на столе возникла лазанья, от которой поднимался ароматный пар. Попробовав кусочек, я проворно заработал вилкой.

— Ух ты, как вкусно! — выговорил я с набитым ртом.

— Вкуснятина, да? — подхватила Саванна, не притронувшись, однако, к лазанье. Она медленно тянула вино из бокала. — Тим ее тоже обожает. После нашей свадьбы он все упрашивал маму почаще готовить лазанью. Она обожает кашеварить, а еще больше — смотреть, как народ уплетает ее кушанья за обе щеки.

Через стол я смотрел, как Саванна водит пальцем по краю бокала. Свет от лампы дробился в вине бликами кроваво-красного цвета, как в ограненном рубине.

— Если хочешь добавки, у меня есть, — предложила Саванна. — Не вздумай стесняться. Ты окажешь мне большую услугу, ведь почти все приходится выбрасывать. Не знаю, как намекнуть маме приносить меньше еды — боюсь, она меня не так поймет.

— Ей тоже тяжело, — заступился я. — Она видит, как тебе трудно.

— Знаю, — отмахнулась Саванна, отпив еще глоток вина.

— Ты кушать-то собираешься? — спросил я, кивнув на ее нетронутую порцию.