Дорогой Джон

Я отпил вина и поставил бокал обратно на тумбочку.

— Нет, — твердо сказал я. — Ничего в особенности. Так это из-за той ночи ты просила меня всегда смотреть на полную луну? Чтобы я вспоминал ту грозу?

Я не сказал, что до сих пор выхожу гулять в первую ночь полнолуния. Несмотря на неловкость оттого, что я сижу наедине с чужой женой, мне было любопытно, не бросила ли и она эту привычку.

— Хочешь знать, что я помню больше всего? — спросила она.

— Сломанный нос Тима?

— Нет, — фыркнула она, но тут же посерьезнела. — Я вспоминаю, как мы вместе ходили в церковь. Ты хоть понимаешь, что это был первый раз из тех двух, когда я видела тебя в галстуке? Тебе нужно чаще так одеваться. Ты выглядел просто красавцем. — Она, казалось, немного поразмышляла на эту тему и повернула ко мне голову: — Ты встречаешься с кем-нибудь?

— Я так и думала. Иначе бы ты сказал о подруге. * Саванна отвернулась к окну. Вдалеке одна из лошадей галопом носилась под дождем.

— Чуть позже пойду их кормить. Небось гадают, куда я запропастилась.

— Да ничего с ними не случится, — заверил я.

— Легко тебе говорить. Поверь мне, они бесятся в точности как люди, когда проголодаются.

— Представляю, как тяжело тащить ранчо на своих плечах.

— Разве у меня есть выбор? Хорошо хоть наш начальник проявил сочувствие и дал Тиму длительный отпуск, а когда его кладут в стационар, мне позволяют отсутствовать на работе столько, сколько нужно. — И она добавила шутливым тоном: — Совсем как в армии, да?

— Ну еще бы, просто не отличить.

Она хихикнула, но вновь стала печальной.

— Как там было, в Ираке?

Я уже хотел отпустить обычную остроту насчет песка, но неожиданно для себя ответил:

— Это трудно описать.

Саванна ждала. Я неторопливо взял бокал, выигрывая время. Даже ради Саванны я не хотел вспоминать об Ираке. Но между нами что-то происходило, чего я страстно желал и в то же время не хотел. Я заставил себя взглянуть на ее обручальное кольцо и представил, как позже Саванна будет винить себя в предательстве, поэтому закрыл глаза и начал рассказ с ночи вторжения на иракскую территорию.

Не знаю, сколько времени длился мой монолог, но дождь кончился, проглянуло солнце, уже склонившееся к горизонту, и небо окрасилось в цвета радуги. Саванна долила себе вина. Закончив, я ощутил громадную усталость и знал, что больше никогда об этом не заговорю.

Саванна слушала молча, лишь изредка вставляя вопросы.

— Это совсем иначе, чем я представляла, — призналась она.

— Когда просматриваешь газетные заголовки или читаешь отчеты, имена солдат и названия иракских городов остаются просто словами. А для тебя это реальность. Может, даже слишком живая реальность.

Мне нечего было прибавить. Саванна взяла меня за руку, и я задохнулся от этого прикосновения.