Дорогой Джон

— Сегодня у нас совещание, а больше ничего, кроме храма. Но это для меня и для тех, кто захочет присоединиться. Кстати, который час?

— Уже? Значит, у меня нет времени: служба начинается в десять.

Я кивнул, понимая, что наше совместное время почти истекло.

— Пойдешь со мной? — услышал я.

— Да, в храм, — сказала Саванна. — Разве ты не хочешь?

Я не знал, что сказать. Видимо, для нее это было важно, и хотя я знал, что мой ответ ее огорчит, лгать не хотелось.

— Не очень, — признался я. — Я не был в церкви много лет. Ребенком ходил, но потом… — Я не закончил фразу. — Не знаю почему.

Саванна вытянула ноги, ожидая, не прибавлю ли я что-нибудь. Не дождавшись, она приподняла бровь:

— Хочешь пойти со мной или нет?

— Ну не в этом же идти! Я в любом случае не успею зайти домой и принять душ. Иначе бы я пошел.

Саванна критически осмотрела меня с ног до головы.

— Хорошо. — Она похлопала меня по колену. Уже второй раз она прикоснулась ко мне. — Я принесу тебе одежду.

— Выглядишь отлично, — заверил меня Тим. — Воротник немного тесен, но на вид не скажешь.

Из зеркала на меня смотрел незнакомец в камуфляжных штанах, наглаженной рубашке и при галстуке — не помню, когда я в последний раз надевал галстук. Я не был уверен, нравится ли мне это или нет. Тим Уэддон, напротив, преисполнился чересчур горячим энтузиазмом, узнав о наших планах.

— Как она тебя уговорила? — удивлялся он.

Тим засмеялся, завязывая ботинки, и подмигнул.

— Я говорил, что ты ей понравился!

У нас в армии есть капелланы, и большинство из них весьма приличные парни. На базе я имел возможность пообщаться сразу с двумя капелланами. Один из них — Тед Дженкинс — оказался из тех людей, которые сразу вызывают доверие к себе. Он не притрагивался к спиртному, и не то чтобы мы считали его своим, но всегда были рады, когда он заходил. У Теда была жена и парочка спиногрызов, и на службе он оттрубил уже пятнадцать лет. О семейных и армейских проблемах Дженкинс знал не понаслышке, и если тебе требовалось поговорить, он внимательно слушал. Выкладывать абсолютно все капеллану не стоило — Тед имел офицерское звание и весьма сурово обошелся с двумя парнями из моего отделения, которых черт дернул пооткровенничать со святым отцом насчет своих эскапад. Но, видите ли, Тед Дженкинс был такой человек, что ему все равно хотелось все рассказать. Не знаю, чему это можно приписать, кроме того, что он хороший человек и чертовски славный армейский капеллан. Он говорил о Боге запросто, почти как о приятеле, без назидательности, которая меня бесит, и никого не заставлял посещать воскресные службы. Он как бы оставлял решение на совести каждого. В зависимости от обстановки и степени опасности он мог говорить с одним-двумя солдатами или с целой сотней.