Дорогой Джон

 — Но я уже начал по капле выдавливать из себя дружелюбие.

Саванна засмеялась. Непринужденная болтовня названых братца и сестрички бесцеремонно выставила меня за пределы круга своих, но тут Саванна взяла меня за руку, заставив забыть обо всем на свете, и вот так, под ручку, мы направились к машине.

Вернувшись, мы застали строительную бригаду уже на ногах: потенциальные плотники и штукатуры в купальниках и плавках в поте лица работали над своим загаром. Несколько человек лежали на веранде, остальные резвились на пляже. Из окон гремела музыка, заботливо наполненные кулеры с пивом стояли в боевой готовности, и многие лечились этим испытанным средством от утреннего похмелья. Я удержался от замечания. Вообще, пиво — это хорошо, но, учитывая, что я только что из церкви, приличия требовали выждать некоторое время.

Я переоделся, сложив уэддоновскую одежду так, как выучился в армии, и вернулся в кухню. Тим успел спроворить блюдо бутербродов.

— Угощайся, — сказал он, обводя стол широким жестом. — Еды прорва. Кому знать, как не мне, — я вчера три часа по магазинам ездил. — Он ополоснул руки и вытерся полотенцем. — Ладно, теперь моя очередь переодеваться. Саванна выйдет через минуту.

Он вышел. Оставшись один, я огляделся. Обстановка дома была выдержана в традиционном пляжном стиле: ярко раскрашенная плетеная мебель, лампы из раковин, маленькие статуэтки маяков на каминной полке, а на стенах — пастели с видами океанского побережья.

У родителей Люси был примерно такой дом — не здесь, а на острове Лысая Голова. Они никогда не сдавали его внаем, предпочитая отдыхать там летом. Несмотря на возраст, ее папаша продолжал вкалывать в Уинстон-Сейлеме, и каждую неделю они с женой на пару дней возвращались в город, оставляя бедную Люси одну-одинешеньку — не считая меня, разумеется. Знай они, что творилось в доме в их отсутствие, нипочем бы не уехали.

— Вот и я, — сказала, входя, Саванна, вновь нарядившаяся в бикини (правда, нижнюю часть купальника прикрывали шортики). — Вижу, ты снова в норме.

— Откуда тебе знать?

— Глаза не выпучены из-за тесного воротника.

— Тим сделал сандвичей.

— Отлично, я просто умираю с голоду. Ты уже ел?

— Ну так давай подключайся. Терпеть не могу есть одна.

Мы ели стоя. Лежавшим на веранде девицам было невдомек, что в кухне может кто-то быть, и они разговаривали в полный голос. Одна из них во всех подробностях рассказывала, чем занималась с парнями прошлой ночью.

Замечу в скобках — то, чем они занимались, не имело ничего общего с благородной миссией благоустройства бедных. Саванна сморщила нос — дескать, много текста — и повернулась к холодильнику.

— Хочу пить. Ты что будешь?

— Воды какой-нибудь.

Она нагнулась за бутылками.