Дорогой Джон

Как ни старался, я не мог оторвать глаз от натянувшихся шортиков. Зрелище, признаться, было хоть куда. Интересно, знала ли Саванна, что я на нее пялюсь? Я так понял, что да: выпрямившись, она обернулась с самым лукавым видом. Выставив бутылки на кухонный стол, Саванна спросила:

— Как насчет послеобеденного серфинга? Разве я мог отказаться?

Остаток дня мы провели в воде. Саванна, лежащая на доске в нескольких дюймах от меня, представляла настоящий пир для глаз, но еще больше я любовался тем, как лихо она мчится на серфе. Потом Саванна убежала греться на пляж, попросив разрешения наблюдать за мной таким образом, и мое катание по волнам удостоилось отдельного закрытого просмотра.

В четыре часа мы лежали на полотенцах на песке с задней стороны коттеджа, неподалеку (но не слишком близко) от остальных студентов. Сперва я ловил на себе любопытные взгляды, но в целом до меня никому не было дела, кроме Рэнди и Сьюзен. Блондинка подчеркнуто хмурилась на Саванну, а Рэнди довольствовался ролью третьего колеса при Брэде и Сьюзен, зализывая раны. Тима Уэддона нигде не было видно.

Саванна лежала на животе — признаюсь, волнующее зрелище. Я улегся на спину рядышком, надеясь подремать в расслабляющем зное, но присутствие Саванны будоражило и не давало полностью расслабиться.

— Джон, — промурлыкала она. — Расскажи мне о своих татуировках.

Я повернул к ней голову, прокатив затылком по песку.

— Что тебе о них рассказать?

— Ну, не знаю — почему наколол, что они означают… Я приподнялся на локте и указал на левое плечо, где были выколоты орел и знамя:

— О'кей. Это эмблема пехотных войск, а это, — я указал на слова и буквы, — обозначение нашей роты, батальона и полка. У каждого в моем отделении такая наколка — сделали, когда праздновали окончание подготовки в Форт-Беннинге в Джорджии.

— А что означает «Резкий старт»? — Саванна указала на надпись под литерами.

— Это мое прозвище. Получил еще в Форт-Беннинге благодаря нашему любимому сержанту — инструктору по строевой подготовке. Я никак не успевал собрать автомат достаточно быстро, и он рявкнул, что даст мне резкий старт ногой по заду, если я сейчас же не включу пятую скорость. Прозвище прилипло, ну вот и…

— Красивое прозвище, — протянула она.

— О да. Между собой мы называли сержанта Люцифером, — сообщил я и был вознагражден улыбкой.

— А что означает колючая проволока?

— Ничего, — помотал я головой. — Я наколол ее до поступления в армию.

На другой руке у меня был китайский иероглиф, относительно которого я предпочел бы оставить Саванну в неведении.

— Это память о подростковом бунте под девизом «Я пропащий, и все мне по фигу». Ничего не означает.

— Разве это не китайский иероглиф?

— Тогда он что-то означает.