Дорогой Джон

Струйки воды рикошетили от груди и плеч и жалили, как крапива, а лицо горело так, словно я подхватил лихорадку. После душа я побрился (впервые после приезда домой) и натянул чистые шорты и одну из «приличных» рубашек с пуговицами от горла до низа, светло-голубую (подарок Люси — она уверяла, что цвет мне очень идет). Я закатал рукава и не стал застегивать воротник, а потом некоторое время рылся в шкафу в поисках своих древних сандалий.

Сквозь неплотно притворенную дверь кухни я увидел отца, сидевшего за столом, и спохватился, что уже второй вечер подряд я не ужинаю дома, да и в выходные внимания ему не уделял. Жаловаться он бы не стал, но я невольно ощутил вину. Когда мы перестали разговаривать о монетах, единственным, что мы разделяли, стали завтраки и обеды. Теперь я лишил родителя и последнего утешения. Может, я не так уж изменился, как мне казалось. Я жил в отцовском доме, ел его пищу, а сейчас даже собирался попросить его машину — другими словами, наслаждался жизнью, походя используя отца. Я попытался представить, что сказала бы об этом одна знакомая брюнетка. Саванна уже поселилась в моей голове в виде маленького разумного голоска, не удосуживаясь платить за проживание, и теперь нашептывала мне: «Раз ты чувствуешь за собой вину, значит, сделал что-то неправильно». Я решил, что буду проводить с отцом больше времени. Конечно, это компромисс, но я не знал, что еще делать.

Я открыл дверь. Отец с изумлением поднял глаза.

— Привет, пап, — сказал я, усаживаясь на свое обычное место.

— Привет, Джон, — ответил он, украдкой оглядев стол и проведя пальцами по редеющим волосам. Пауза затягивалась, и папа понял, что придется немного поинтересоваться жизнью сына. — Как день прошел? — спросил он наконец.

Я двинулся на сиденье.

— Отлично. Сегодня я весь день провел с Саванной — я тебе рассказывал о ней вчера вечером.

— О-о… — Папа привычно отводил глаза, избегая встречаться со мной взглядом. — Ты мне о ней не говорил.

— Нет. Но это ничего, время было позднее.

Я видел, что папа заметил мой выходной наряд. Он никогда не видел меня приодетым таким приличным образом, но не может принудить себя расспросить, по какому случаю парад.

Решив удовлетворить его любопытство, я оттянул рубашку на груди.

— Да, я хочу произвести на нее впечатление и сегодня веду на ужин. Можно взять твою машину?

— О… О'кей, — ответил папа.

— Я чего спрашиваю, может, она тебе нужна сегодня? Тогда я позвоню кому-нибудь из приятелей.

— Нет, нет, — сказал отец, полез в карман и достал ключи. Девять из десяти отцов небрежно бросили бы сыну ключи, мой протянул мне связку.

— Ты как, нормально? — спросил я.

— Просто устал, — ответил он. Я встал и взял ключи.

Он вновь поднял глаза.

— Извини, что не ужинаю с тобой последние дни.

— Ничего, — ответил он.