Дорогой Джон

— Здесь будет крыльцо с навесом, а на нем — пара кресел-качалок или даже качели. Жильцы смогут сидеть здесь летними ночами или собираться после церковной службы. Вон их церковь, — указала она пальцем. — Поэтому дом расположен очень удачно.

— Ты говоришь так, словно знаешь их сто лет.

— Нет, я разговаривала с ними совсем недолго, — отозвалась Саванна. — Остальное додумала. Всякий раз у меня так — хожу по комнатам и представляю, как здесь будут жить хозяева. Тогда строить намного веселее.

Луна скрылась за тучами, стало совсем темно. На горизонте небо озарилось вспышкой молнии, и через секунду закапал дождь. Первые капли мягко застучали по крыше. Тяжелые кроны дубов, посаженных вдоль улицы, громко шелестели. Раскаты грома гулко отдавались в пустом доме.

— Если ты хочешь в ресторан, нужно уезжать, пока гроза не разыгралась.

— Нам же не обязательно ехать, помнишь? А грозы я всегда любила.

Я привлек Саванну к себе. Ее волосы пахли сладко, как спелая клубника.

Косой дождь превратился в настоящий ливень. Уличные фонари давали мало света — половину лица Саванны скрывала непроницаемая темнота.

Оглушительный раскат грома сотряс стены дома, и дождь пошел стеной. Я смотрел, как вода заливает присыпанный опилками пол и бурлит в больших лужах возле дома, и радовался, что, несмотря на грозу, было тепло. В углу я заметил пустые упаковочные ящики. Я собрал их и начал составлять импровизированное сиденье. Получилось не очень удобно, но все лучше, чем стоять.

Саванна присела рядом, и я понял — все, что здесь происходит, правильно и логично. Впервые мы наконец-то остались одни. Я сидел рядом с Саванной, слушал дождь и верил, что мы всегда будем вместе.

Немилосердно жесткие ящики сразу поставили под сомнение мою находчивость. Впрочем, Саванна не жаловалась. Она откинулась назад, но край ящика врезался ей в спину, и она поспешила выпрямиться.

— Извини, — сказал я. — Мне казалось, будет поудобнее.

— Все нормально. У меня ноги отваливаются, ступни болят. Сиденье отличное.

Да, когда устанешь, любое сиденье как мягкое кресло. Я вспомнил долгие ночи в карауле, когда мечтал о том, чтобы сидеть рядом с девушкой своей мечты и верить, что все в мире правильно и справедливо. Теперь я знал, чего мне будет не хватать оставшиеся годы службы. Когда головка Саванны склонилась мне на плечо, я пожалел, что записался в армию, что мой гарнизон в другой стране и что я не выбрал в жизни другую дорогу. Стать бы студентом в Чапел-Хилле, проводить часть лета на строительстве дома, объезжать лошадей на пару с любимой…

— Ты ужасно молчалив, — услышал я.

— Извини, задумался о сегодняшнем вечере.

— Надеюсь, мысли хорошие?

— Да, хорошие, — отозвался я.

Саванна двинулась на ящике, задев меня бедром.

— Я все думаю о твоем отце.