Ее монстр

Не лукавила и не юлила, не захотела сделок с совестью. Расплата? После того что уже испытала, меня даже смертью напугать сложно.

Лучше быть уничтоженной мстительными военными, чем потом всю оставшуюся жизнь испытывать запоздалое раскаяние. Даже если она будет недолгой.

– Что ж… – Пугающий представитель ведомства безопасности замолчал. Задумчиво уставился на мое лицо, словно паук, в чьей сети запуталась несговорчивая муха, и он решал, как именно ее съесть. Я выбилась из общей массы, продемонстрировав преследователям самую невероятную реакцию из возможных.

Думал ли он сейчас о причинах, побудивших меня отказаться и предпочесть интересы амиотов своим? – Так тому и быть. – После значительной паузы, когда в штабной палатке повисла напряженная тишина, мужчина поднялся, давая понять, что разговор окончен. – Троя, мне интересно было поговорить с вами, но нет возможности терять время, как и дожидаться вашего согласия. Вы у нас в руках, следовательно, наше право использовать вас по собственному разумению. На этом все. Постарайтесь справиться со своей ролью достойно.

Улыбнувшись загадочно, но без намека на теплоту во взгляде, он отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес.

Мне же пришлось сделать пару глубоких вдохов, осознавая суть сказанного: чихать они хотели на мое согласие! Или на несогласие…

Проводив мощную фигуру недавнего собеседника ошеломленным взглядом, испытала двойственное чувство. А человек ли он? Что-то в нем насторожило. Толком сама не поняла, но опыт общения с эдаити сделал свое дело, интуиция вопила: с этим субъектом все не так просто.

Зачем он завел этот разговор, зная, что все предрешено? Желал узнать получше, выяснить что-то конкретное или… просто составил собственное мнение о моей случайной персоне? Почему-то я осталась с парадоксальным ощущением, что серый кардинал из лагеря преследователей эдаити доволен! Мной, нашим разговором, даже моим выбором…

– На выход.

 – Обрывая мои судорожные мысли, в плечо толкнули недавние конвоиры, подводя окончательный итог встречи.

И разговор, и обещавший беззастенчиво использовать меня незнакомец оставили в душе осадок, казалось, у сегодняшних событий есть неведомая подоплека, которую я, увы, не уловила.

Не знаю, как планировали использовать меня военные, – планы полковника и компании остались неведомыми. Если бы согласилась – мне бы поведали о них? Впрочем, наверняка завесу тайны я приоткрою самолично.

Смену стратегии явившего мне себя кукловода, с деловитым вниманием принявшего мой отказ, я немедленно испытала на собственной шкуре, вновь прочувствовав ту степень безразличия и бесцеремонности, с которыми обращаются разве что со смертниками.