Ее монстр

Что беззвучно вопрошали – тоже. Все заслонила ярость, вызванная образом Игеря и Трои, соприкасающихся губами. Моя добыча!

И она не безрассудная, она… притягательная!

Реакция оболочки оказалась неожиданно сильной. Показалось, что воздух потяжелел, заискрившись, а свет уплотнился, окружив золотисто-белой стеной. Глаза перестали видеть, обоняние заблокировалось, а руки? Руки сильнее притиснули к себе женщину.

Склонив голову, дотронулся до ее губ своими, концентрируясь лишь на расширяющихся, потрясенных глазах Трои. Вновь накатило испытанное ранее ощущение жадного довольства.

Мы словно оказались только вдвоем, отрезанные от вселенной и парящие над землей.

Вернее, падающие вниз…

Коснувшись моих губ, Кин замер. Словно окаменел, явив мне свою прежде невиданную сторону. Непередаваемое ощущение, я в доли мгновения стала частью скульптурной группы, причем единственной одушевленной ее частью. Ни биения сердца мужчины, ни тепла дыхания – лишь ощущение его практически осязаемой концентрации и напряжения.

Инстинктивно я быстрее среагировала именно на состояние амиота – испуганно отстранилась, разрывая физический контакт наших губ.

И лишь затем осознала перемены: окутавшее нас золотистое свечение угасло, вновь позволив видеть окружающий мир. Вот только он стал… иным.

Иначе не объяснить ни поблекшие цвета, как на потерявшей яркость фотографии. Ни исчезнувшие звуки, будто громкость свели до минимума. Ни пропавшие напрочь запахи и ветер… Что произошло?!

Судорожно потерла глаза, извернувшись в кольце рук монументом застывшего Кина, потрясла головой, осматриваясь. И обнаружила еще одно изменение. Вернее, странное исчезновение. Пропали все, кто шел вместе с нами и находился рядом.

Испарились!

Вокруг никого не было. Ни-ко-го… Абсолютно! Остались только я, Кин и блеклое, словно калька прежней картины кристаллического леса, безликое и безмолвное окружение.

Ощущение, что кто-то нажал на кнопку «пауза».

В голове возникла единственная ассоциация, способная объяснить, отчего кажется, что застыло время, изменился мир и жизнь в нем замерла. Хоть и оставалось непонятным, почему это не подействовало на нас?

– Что это? – просипела, страшась всколыхнуть ватную удушливую тишину.

Кин ответил не сразу.

Он все так же безмолвствовал, в отличие от меня не проявляя признаков волнения. Но я уже достаточно наблюдала за амиотами, чтобы понять: мой спутник напряженно прислушивается и присматривается ко всему вокруг. И то, как сосредоточенно он это делал, не сулило ничего хорошего. Кин даже хмурился, что для их обычно бесстрастных физиономий было совсем уж нехарактерно и свидетельствовало о настоящих проблемах.

– Вот так, лаконично и совершенно спокойно. Еще бы понять, о чем он…

– В свечение. Так же пропал Щег.