Экстрасенс разбушевался

А вот как с билетами? Заняв очередь к кассе, я отправился к справочной.

— Есть билеты до Франкфурта на сегодня? — спросил женщину в форме Аэрофлота.

— Только за валюту иностранцам, — сообщила она, заглянув в свою машинку. — За рубли кончились. Это рейс Люфтганзы.

— Жаль, — вздохнул я и отошел. Выйдя из помещения касс, покурил в сторонке, а затем, приняв независимый вид, вошел снова. От дверей сходу направился к валютной кассе – там очереди не наблюдалось.

— Хэллоу, мисс! — сказал девушке в окошке. — Тикетс ту Франкфурт фор тудей.

Я протянул ей аргентинские паспорта. Он взяла, пролистнула и отложила.

— Онли фэст класс, — сообщила. — Вуд ю лайк ит?

— Йес, сэнк ю, — кивнул я.

— Файф хандред твенти сикс долларс, — сообщила кассирша.

Твою мать! Больше четверти валютного запаса. За рубли дешевле. По курсу Госбанка пересчитали. А куда деваться? Я отсчитал шесть бумажек с портретом Франклина. Она взяла, распечатала билеты и вместе с билетами и сдачей вложила в паспорта.

— Хэв э найс трип! — пожелала, протянув их мне.

«Счастливо оставаться!» – едва не ответил я, но вовремя сдержался. Забрал документы и отошел от кассы.

Почему я решил лететь во Франкфурт, а не Буэнос-Айрес? В Аргентине меня никто не ждет. Я не знаю испанского языка. Если уж намылился скрыться за границей, то нужно позаботится о куске хлеба. Клиника имени Гете – это шанс. Теперь главное – показать немцам, что умею.

Вика встретила меня поцелуями – волновалась. Успокоил, как мог, показал билеты. Мы сели за стол – ожидая меня, Вика не притронулась к еде. Пили чай, заедали бутербродами с колбасой. Что осталось, сунули в холодильник – с собой брать нельзя. Может вызвать подозрения – мы ведь иностранцы. Это у советских граждан, улетающих за границу, чемоданы забиты едой. Перед тем, как выйти из квартиры, я внимательно осмотрел Вику и себя в зеркале. Одеты по последней заграничной моде. Я в дубленке, Вика – в шубке. Оба в меховых шапках иностранного образца. Шили на заказ в ателье. На мне кепи из овчины, у жены – шляпка-котелок из норки с коротким козырьком. Под дубленкой у меня импортный пуловер и джинсы, на Вике – шерстяная юбка в клетку, кофточка и сапожки. За иностранцев сойдем.

— В аэропорту по-русски не говорить, — предупредил жену. — Станут обращаться, отвечай: «Но компрендо».

— Но компрендо, — повторила она. — Что это означает?

— «Я не понимаю» по-испански…

Заперев квартиру и бросив ключи в почтовый ящик, мы вышли к улице, где поймали «бомбилу» на «Жигулях». Услыхав про Шереметьево-2 и оценив наш вид, он заломил 500 рублей. Сторговались на трехсот. Деньги у меня были, но согласиться сразу – вызвать подозрение. По пути мы молчали, будто переживая расставание с такой суммой.