Экстрасенс разбушевался

Советскому человеку побывать за границей и не зайти в магазин нонсенс. Посещение затянулось на пару часов. Вика рассматривала, щупала, примеряла. В результате купила кое-что из белья и парфюма, облегчив мой бумажник на пятьдесят марок.

— У нас пока мало денег, — объяснила. — Вот заработаем, тогда.

Золото у меня, а не жена! Другая стала бы капризничать, требовать наряды. И плевать ей, что считаешь каждый пфенниг.

На обратном пути мы заглянули в небольшое кафе, где недорого и вкусно пообедали. В номере разобрали покупки и завались в кровать отдыхать.

— Только сейчас поверила, что мы за границей, — сказала супруга, пристроив голову на моем плече. — Другая архитектура, все вокруг говорят по-немецки. Хорошо, что язык знаешь. Я бы потерялась.

— Не так уж хорошо говорю – практики не было, — вздохнул я. — Читаю и пишу куда лучше.

— Освоишь, — ободрила жена. — Ты у меня умный – видишь далеко вперед. Аргентинские паспорта раздобыл, доллары достал, через границу нас протащил. Даже думать не могла, что такое можно.

— То ли еще будет! — усмехнулся я. — Мы еще заставим мир вздрогнуть.

— Я люблю тебя! — она чмокнула меня в щеку. — Очень, очень…

Мы не заметили, как уснули. Долгий перелет, да еще нагулялись. Разбудил меня телефонный звонок. Я сорвался с постели и схватил трубку. Это был портье.

— Вы просили сообщить о прибытии советской делегации, — сказал по-немецки. — Она здесь.

Ну, да, просил, даже пару марок дал. Здесь ничего не делают бесплатно.

— В каком номере герр Воронов? — уточнил я.

— Данке, — поблагодарил я и положил трубку.

— Что там? — сонно вымолвила Вика, оторвав голову от подушки. — Кто звонил?

— Портье. Наши прибыли.

— Загляну к Владимиру Сергеевичу. Нужно объясниться.

— Отдыхай. Мужской разговор.

— Что собираешься сказать?

— Правду. Кроме аргентинских паспортов. Ты о них тоже молчи. Мы просто прилетели днем раньше.

— Хорошо, — кивнула она. — Расскажешь, как вернешься.

Номер «47» был этажом ниже. Я спустился и постучал.

— Да! — раздалось из-за двери.

Я нажал на ручку и вошел. Воронов стоял с рубашкой в руках – разбирал чемодан. Опознав меня, едва не уронил ее на пол.

— Михаил Иванович!!!

— Здравствуйте, Владимир Сергеевич! — сказал я. — Прилетели?

— Да, — он бросил рубашку на кровать. — Вы откуда здесь? На вокзале в Минске нам сказали: передумал ехать. Я не знал, как поступить. Отменять поездку или нет? Опозоримся ведь без вас.

— Извините, — повинился я. — Была веская причина. Разрешите объяснить?

— Надо Терещенко позвать, — предложил министр. — Он больше всех переживал.

— Ну, и что дальше? — спросил Воронов, когда я смолк. — Как понимаю, возвращаться в СССР вы не собираетесь?

— Сейчас – нет, — подтвердил я. — Как-то нет желания пребывать в застенках КГБ.