Если бы меня спросили снова

Как она недавно поняла, силу интонации переоценить сложно, она куда весомее слов. Оба парня, что пролезли за ней в пролом, синхронно кивнули, и мальчонка робко взял шоколадку.

Потом она погнала охрану в магазин, и тем пришлось оцепить улицу и выгнать всех из лавчонки, чтобы Ирка могла купить какой-нибудь собачьей еды.

Пантомиму, что Ирке пришлось разыгрывать для продавца, можно было презентовать на Оскар.

Она и лаяла, и наклонялась, показывая высоту собаки от пола, и ладони к голове, изображая стоячие собачьи уши, приставляла. Потом ткнула пальцем в тигра, за неимением в заведении рекламы с собаками и показала, что собралась его кормить.

Что подумал продавец, ей осталось только догадываться, но он вручил ей пакет с каким-то верблюжьим кумысом или ряженкой и она, наконец, поняла, что ей надо.

Молоко, да. Ей надо найти молоко. Но пока и это сойдёт.

Прикупив одноразовых тарелок и осчастливив продавца щедрым «без сдачи», Ирка вручила ему купюру раз в пять превышающую стоимость товара и вернулась на берег кормить щенка.

Сегодня она приехала с бутылкой молока, которую с утра (сама!) заказала у дежурного администратора отеля.

Воскресенскому про молоко она так и не рассказала. Не успела.

Ему позвонили, едва они вышли из госпиталя, он сказал, что должен срочно вернуться в отель.

Они высадили Вадима у гостиницы, а Ирка, как и два предыдущих дня подряд, поехала на берег.

Сегодня море было особенно тихим. А берег особенно безлюдным.

Она накормила собак. Налила чистой воды. Погладила щенка. И вернулась к своему песочному замку.

Тёплый бок перевёрнутой лодки, весь день стоявшей на солнце, приятно грел спину.

Ирка открыла телефон.

«Ну как там у тебя дела?» — каждый день неизменно спрашивали два её сомалийских друга: Инна, доктор из Иркутска и Мухаммед, тот самый парень, что отучился в Москве и неплохо знал русский.

«Пока никак», — написала она обоим.

«Хочешь я приеду?» — написал Мухаммед. А потом у неё запиликал голосовой вызов (говорить ему было легче, чем писать на сложном чужом языке).

— Со мной тебе будет лучше, я простой парень, тоже рыбак, к тому же знаю и русский, и английский, и сомалийский, — предложил он уже не первый раз.

Рыбак — это, конечно, условно, и простой тоже с натяжечкой. Его семья содержала ферму по выращиванию лобстеров, поэтому Мухаммед имел возможность выучиться в Москве, то есть был из богатой семьи. А приехать — сложно, всё же он из Пунтленда, а не из Могадишо, ему пришлось бы преодолеть почти тысячу километров. Ирка не могла требовать от человека таких жертв.

— Ты недавно женился, Мух, — отнекивалась Ирка. — Какой приехать?

— Я могу приехать с женой, — не сдавался он, неизменно улыбаясь. Он вообще оказался весёлым парнем, жизнерадостным, неунывающим, лёгким, остроумным.