Если бы меня спросили снова

Малазийцам отдали в пользование на много лет участок в тайге, они закупили испанское оборудование. Вот с этим оборудованием и приехал в нашу глушь Альваро, чтобы научить им пользоваться лесозаготовителей. Случайно вывихнул плечо, а я помогала хирургу его вправить. Так мы и познакомились. Потом он, конечно, уехал. Но стал звонить, писать, — улыбнулась Лиза. — А потом приехал и забрал нас с Аней. Так мы очутились в Ла-Корунье.

— А Петька? — оценила разрезанный палец Ирка. Кровь остановилась. Жить будет.

— Мы с Алевтиной Викентьевной договорились, что Пете ничего не скажем. И так мальчишке тяжело, потерять сразу и мать, и отца, зачем ему ещё переживать из-за маленькой сестрёнки. Но с год назад он наткнулся на старые документы, те самые по усыновлению и начал искать сестру. Сначала приехал в деревню, где они жили. Потом в больницу, где я работала. Ему дали мой адрес в Ла-Корунье. И он написал, позвонил, приехал.

— Познакомился с Аной и Софией, — догадалась Ирка.

— Сонечка та как-то сразу в него влюбилась, — сказала Лиза, наклонившись, шёпотом. — Он ей так понравился, что она и говорить ни о чём другом не могла, только о нём. А он нет. Он к ней сначала очень прохладно, — вздохнула Лиза, — вроде не затем приехал. Но потом…

«Чёртов ты бабник, Север!» — выдохнула Ирка и понимающе кивнула:

— Не знаю, как уж у них там всё закрутилось, — всё же принесла пластырь Лиза. Ловко наклеила Ирке на палец. — Но она забеременела, и он… наверное, это всё и решило.

— Угу, он, как честный человек, был обязан жениться, — горько усмехнулась Ирка.

«И она забеременела, а я не смогла», — жгло грудь. Беспощадно, нестерпимо.

Ирке даже не надо было объяснять, почему Север ничего не сказал про сестру: бабке — потому что был зол, что она его обманула и столько лет скрывала, что его сестра жива, Ирке — потому что где сестра, теперь была София.

И почему за ним в Сомали приехала Лиза, почему он написал именно ей, Ирке тоже не требовались пояснения. София беременна, да и что с них взять с этих переполошенных испанок, то ли дело наша доктор.

— М-м-м… скорее нет, чем да, — пожала плечами Лиза.

— Вот и я, похоже, больше не люблю. А Федерико Гарсиа Лорку?

Ирка замолчала, но ненадолго.

— Старая карга, Петькина бабка, любит это стихотворение, — сказала она.

— Что-то не так, да? — догадалась Лиза. — Я чего-то не знаю? Не понимаю? Просто у вас с Вадимом такие лица… — посмотрела она на Ирку.

Лиза отставила на край стола тарелки, что собиралась нести на веранду.

Ирка сложила в одну из них нарезанные овощи. Понюхала только что сорванный с грядки помидор. Он пах летом и домом.

— Всё не так, — вздохнула она и полезла в свою потёртую почтальонскую сумку. — Вы только никому не говорите. Это теперь совершенно ни к чему. — Она подала Лизе свидетельство о браке. — Я его жена.