Это случится не завтра

Хрустящая белизна рубашки на фоне его кожи, манжеты закатаны на загорелых предплечьях ровно настолько, насколько нужно. Накачанная задница обтянута джинсами, с виду вполне обычными, но стоящими небось бог знает сколько сотен евро. Небрежное отсутствие носков и черные замшевые мокасины с вышивкой, которая при внимательном рассмотрении оказывается гербом семьи Форлани.

– Вы как бы чуточку слишком хороши, чтобы быть правдой. Да и не так молоды, как хотите казаться. – Она копирует жест Клаудио, проводя пальцем по его скуле. – Скольких женщин вы приглашали сюда? Полагаю, немало.

– Вы пугливы, Ева. Я ведь еще даже не поцеловал вас.

Желание пульсирует в ней с неожиданной силой.

– Звучит заманчиво, но этого не будет.

– Очень жаль, Ева. Думаю, вам тоже.

– Думаю, мы оба так или иначе это переживем. А мне пора найти свою приятельницу. – Выглянув в зал, она видит, что Джованна сама к ним направляется. – Вот и она. Клаудио, позвольте представить…

Некоторое время все молчат.

– Что ж, – говорит Джованна, наблюдая, как он исчезает в толпе. – Ты не теряешь времени даром. Но и я провела его не зря. И у меня есть для тебя новости.

– Я беседовала с графиней ди Фаэнца, это моя крупная клиентка. И тут поняла, что у женщины рядом с ней те же самые духи, о которых я тебе говорила. Как у той русской, купившей браслет.

– Графиня, значит, рассказывает о каком-то миланском показе прет-а-порте, куда она недавно ездила, и тут я смотрю, эта другая женщина уходит. Разумеется, я не могла просто побежать за ней, но проследила взглядом, запомнила, во что она одета, и через пять минут, когда графиня меня наконец отпустила, отправилась на поиски.

– Не могла найти. Искала везде, на обоих этажах, но она как сквозь землю провалилась. Тогда я отправилась в уборную, а она – там, стоит у зеркал и как раз душится. Я подошла к ней сзади и убедилась, что духи те самые.

– Абсолютно. Фрезия, амбра, белый кедр… В общем, я сказала, что мне очень нравится этот запах. Мы разговорились – как выяснилось, ее зовут синьора Валли, – и я спросила, как называются духи. – Она протягивает Еве сложенный листок бумаги. – На этот раз я записала, чтобы точно не забыть.

Ева разворачивает листок и смотрит на единственное написанное слово. Миг нестерпимой ясности, словно по венам вдруг побежала ледяная вода.

– Спасибо, Джованна, – шепчет она. – Огромное тебе спасибо!

Оксана лежит на стальной полке русского «столыпинского» вагона в окружении серых, плохо различимых силуэтов. В вагоне нет окон, и она понятия не имеет ни по какой местности едет поезд, ни сколько времени она уже в пути. Не меньше нескольких дней, а может, недель. Весь ее мир сейчас заключен в обшитом сталью купе. Там воняет дерьмом, мочой и грязными телами, но холод еще более невыносим.