Фея с золотыми зубами

Вот только так называемое хорошее воспитание большей частью состоит из лицемерия, умения говорить приятную ложь и делать хорошую мину при плохой игре, потому я и согласилась с Соней.

– Напишите книгу побыстрей, – посоветовала жена Ерофеева, – Лиза отвлечется на исполнение роли автора бестселлера.

Хорошее воспитание внезапно отступило, и я задала бестактный вопрос:

– Как вы думаете, почему Лиза стесняется вашего происхождения? Она мне сказала, что вы дочь богатых людей.

Соня резко отвернулась, потом с неохотой ответила:

– В свое время мы в Ворокино жили, как в заповеднике, окружающего мира не видели, варились исключительно в собственном соку. Детский сад и школа находились в поселке, в большой мир мы выбирались нечасто. В театр, консерваторию, московские музеи нас возили либо вместе с классом, либо отправляли на машинах с нянями. Изредка могли поехать родители, но у Лизы мама болела, я первую жену Константина Львовича практически не помню, а сам Ерофеев был по горло занят. Мы с Лизаветой напрямую с жизнью столкнулись после приезда из Швейцарии. Выросли и получили возможность одни свободно передвигаться по Москве. За границей варились тоже в своей ограниченной колледжем среде. В Ворокине все знали, что моя мама уборщица, но никому и в голову не приходило от меня нос воротить, иностранцы считали меня ребенком богатых родителей, раз девочка учится в пансионе, у ее семьи есть деньги. Но потом Лиза поняла, что многим свойственен снобизм, и врала всем про меня. Я не сразу узнала, как она подкорректировала мою биографию, а когда услышала про отцовские миллионы, было уже поздно. Если опровергнуть слова Лизы, получится, что я обвиняю ее во лжи.

К сожалению, Лиза всем новым знакомым непременно намекает о моем происхождении из семьи денежных воротил. Она не стесняется нашей дружбы, а хочет помочь мне, думает, что я до сих пор переживаю из-за бедности мамы и своего нищенского детства, никак не поймет, что я никогда не чуралась мытья лестниц и, если судьба совершит резкий крен, готова снова ходить с ведром и тряпкой. И вот вам еще один факт, говорящий об отношении ко мне Лизушки.

Соня перевела дух и так же горячо продолжила:

– Константин Львович один раз сказал: «Сонечка, ты превращаешься в настоящую красавицу».

Он бросил комплимент на ходу, никогда не пытался ухаживать за мной. Ерофееву нравятся молодые женщины, но он не принадлежит к категории педофилов. Мне было приятно услышать эти слова, но они быстро забылись, а вот Лиза моментально начала строить далеко идущие планы, внушала мне: «Ты очень нравишься папе, вот бы он на тебе женился! Представляешь, как было бы здорово!» Учтите, что нам тогда едва исполнилось одиннадцать лет.