Гадости для радости ...и по работе

— Ты, Вань, стакан принести забыла!

Ну, не то чтобы прям “забыла”. Не то чтобы я в принципе ей стакан предлагать планировала!

Фыркнув, я послушна ушла, куда послали.

А вернувшись с кружкой в руках, обнаружила Оксану горько и самозабвенно плачущей на полу.

Она сползла с дивана на пол, поджав под себя ноги и сотрясаясь от рыданий, размазывала по лицу слезы и повторяла как мантру:

— Не могу! Не могу, не могу, не могу!

Иван отобрал у меня кружку, быстро налил в нее воду и сунул в руки Оксане. А я обратила внимание, какой настороженный у него взгляд и какая жесткая поза — словно он готов в любой момент отскочить в сторону или, наоборот, броситься на Ивашуру, если ее снова накроет.

Оксана же, жадно выпив воду, еще сильнее сжалась в комок, обхватив себя за плечи руками.

— Ну, что? — Спросил Иван, нависая над ней, как скала. — Вызываем наряд?

Голос женщины был тих, словно после выплеска эмоций она обессилела:

— Не надо наряд. Тот ритуал, про который вы говорили… Давайте его проведем. Я не могу так больше. Я хочу все исправить.

Лицо у Ивана стало таким… таким, словно он очень хочет Оксане Ивашуре наподдать, и сдерживает себя мучительным усилием воли.

Моя же злость после этих слов наоборот, схлынула.

Мне стало понятно, что с ней происходит, и я, плюнув, простила ей нервный срыв.

Выяснять, не долетели ли осколки террариума до дивана, было не с руки, да и некогда, и потому я просто сдернула покрывало, смяв его неряшливым комом, бросила в угол.

И пока Сокольский выполнял мою просьбу, принесла из спальни плед. Накрыла им Ивашуру — после истерики она должна мерзнуть.

— Полежите. Мне понадобится время, чтобы подготовиться, вы можете пока отдохнуть.

И уже обращаясь к Ивану:

— Вань, смети пока стекло.

Он кивнул и ушел за веником и совком, а я порадовалась про себя, что Сокольский такой предусмотрительный, и свернул ковер заранее — а то было бы мне мороки, чистить его от стекла. Собственная непредусмотрительность, впрочем, радовала тоже: расставь я ингредиенты заранее — собирала бы их сейчас по всем кустам, и еще неизвестно, в каком виде!

В спальне я погладила обиженную Татьяну, заверила ее, что все хорошо, и сгребла в охапку все необходимое. А когда вышла в гостиную — Иван уже тщательно смел стекло со звезды и вокруг нее.

Так… жаровня в центр. В нее угли (пакет с углями прилагается). Разжечь. Сверху на жаровню — противень, чугунный, тяжелый. Оставить пусть прогревается.

Во внешние вершины звезды легли по очереди пучок трав, перевязанных красной ниткой, черное перо, гадючий выползень (буэ, конечно, но в наших ритуалах используется часто, усиливая сродство наг с магией), медная миска с водой. На последнюю вершину я накапала жидкость из толстостенного пузырька темного стекла.