Гадости для радости ...и по работе

— Как она? — Спросила я у Ивана, когда мы расселись по машинам, и захлопнувшиеся дверцы надёжно отсекли возможность Андрею и Екатерине услышать наш разговор.

Сокольский дёрнул головой, на лице у него мелькнуло непередаваемое выражение из смеси досады, злости и беспомощности.

— Аборт должны были делать позавчера. Катька подняла вой и не пошла.

Машина бодро рысила вперед, выбираясь из города, и Иван сосредоточенно смотрел на дорогу. А я — на него, отмечая, как перекатываются желваки на скулах, когда он сжимает челюсть. И рассказывал он, словно через силу:

— Я, когда к ним шёл, думал, что Андрей придётся долго уговаривать.

Меня бы точно долго уговаривать пришлось. — Он снова дёрнул головой с тем самым выражением, которое появляется у людей, привыкших быть сильными, и неожиданно оказавшихся беспомощными перед обстоятельствами. — А он и глазом не моргнул когда я предложил поехать к чёрту на кулички по наводке гадалки.

Иван помолчал, и добавил тихо:

— Мне кажется, ему плевать, куда ехать и что делать, лишь бы делать хоть что-нибудь.

Нда… Наверное, можно было и не выдавливать извинения из человека, которому и так столь очевидно плохо.

Впрочем, извинения были не моим пожеланием и инициативой, а сугубо заслугой его собственной жены. Утешив себя таким образом, я устроилась в кресле поудобнее и постаралась разменять душевные терзания на крепкий сон человека с чистой совестью.

Вскоре мне это с блеском удалось.

Четыре часа в дороге — так себе удовольствие. На любителя (я — не он). Кириллова, которая должна была исполнять обязанности штурмана и страховать навигатор, своими обязанностями бессовестно пренебрегала, то и дело проваливаясь в дрему и реагировала только на изменения в движении.

Тогда она включалась, выходила вместе со всеми размять ноги или выпить кофе на заправке, немного трепалась со мной обо всем и ни о чем, снова впадала спячку.

До пункта назначения оставалось еще прилично, когда на обочине абсолютно пустой дороги возник экипаж ДПС.

— Старший лейтенант Рябушкин. Предъявите ваши документы.

Мои корочки старший лейтенант Рябушкин только взглядом мазнул. Поцокал языком:

— Стыдно, товарищ капитан. Вы, как представитель органов правопорядка. должны показывать пример на дороге.

А вы… Так что документы — предъявляем. Права и документы на машину.

Привычная ставка на служебную солидарность не сработала.

— Старлей, слушай, ну не начинай, — миролюбиво предложил я. — Ну, превысил. Дело житейское.

— Вы, капитан Сокольский, собой рисковать можете сколько угодно. Но вы думайте, кого везете.

Дэпээсник на мировую не пошел, а я бросил быстрый взгляд на пассажирское кресло: а кого я везу?

Червона на пассажирском кресле приоткрыла один глаз и недовольно взглянула на Рябушкина.