Гадости для радости ...и по работе

Целоваться с мужчиной, который так тебе нравится, который знает про тебя правду и плевать на нее хотел — фантастическое удовольствие. Ну, или мы просто совпадаем во вкусах.

И когда я ловлю губами и языком нырнувший в мой рот нахальный язык, я урчу от удовольствия.

И меня уносит от удовольствия и от свободы делать все, что взбредет в голову.

Прижиматься. Потираться об мужчину всем телом и отдельными, самыми чувствительными его частями. Хриплым шепотом подсказывать, что именно мне нравится, что мне хочется, чтобы он со мной сделал — и требовать сделать это немедленно. И пьянеть еще больше от того, как его это заводит.

Пол в бане ужасно неудобный — набитые брусья, сквозь которые уходит вода, но на которым ужасно неудобно делать что-то, кроме мытья.

Мы бросили на него старое пальто, висящее в предбаннике, но Иван все равно садится на пол и затягивает меня на себя. А может, ему просто нравится поза наездницы.

И мне нравится тоже — и я скольжу вдоль по напряженному, прижатому к животу члену, кусая губы от нетерпения, от сжирающего изнутри возбуждения. И вскрикиваю когда Иван ловит мою грудь губами. Когда ловит губами сосок — и тут же отпускает, чтобы наощупь найти второй.

А потому, когда Иван отпускает меня и отвлекается я возмущена и готова его покусать.

Без яда, конечно. Или даже с ядом!

— Какого черта? — Злобно шепчу я.

И он так же раздосадованно шепчет в ответ:

Жаль, что в темноте капитан не в силах оценить глубину закатывания мной глаз!

— Сокольский! Я объясняла тебе уже, что я это контролирую!

Треск фольги, возня в темноте.

— Вот! Теперь и я тоже контролирую!

Мое злобное сопение, его смешок, и он притягивает меня ближе, вплотную, тискает ягодицы, сжимает и разжимает их, и я понимаю, что невольно приподнимаю бедра в том же ритме.

— Ну же, давай, скажи мне, чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул! — Я зла и возбуждена, возбуждена и зла, ужасное сочетание. Прекрасное сочетание.

— Это я всегда с радостью! — Иван смеется.

И целуется. Напористо, жарко. И ласкает меня пальцами там, внизу — а потом проникает внутрь. И это приятно, но этого так мало! Я шиплю. Я скулю. Я подаюсь навстречу этим пальцам, уже слабо соображая, где я, что я, и что происходит — настолько меня разбирает.

И Ивана разбирает тоже. Его дыхание срывается. И он входит в меня одним толчком, сразу и до конца, притягивая меня за бедра, насаживая на себя. Я выныриваю из своего марева, чтобы осознать охватившее нас безумие — и снова в нем утонуть. И начать двигаться

Вверх-вниз, и сильнее, и глубже, и еще, и еще, и еще! Прогибаясь в спине, стараясь, чтобы при каждом моем движении клитор скользил по влажному от смазки члену, высекая искры удовольствия.

Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх вниз.