Гадости для радости ...и по работе

Друзья… Они от меня уже однажды сбежали, оба сразу, прикинь, вот в этом у них полное единодушие. Козлы… А мне скоро уже помирать и что ж теперь, девственницей? Представляю лицо Михаила-Архангела... Ик! “Ведьма-девственница, ты куда прешься вообще, ты сдурела?”

Девушку было остро, болезненно жаль.

— Эм… — Я осторожно поставила бокал на песок.

С одной стороны, хорошо, что девушка и без меня в курсе своего будущего, это здорово упрощало для меня ситуацию и вопрос “говорить или не говорить” отваливался сам собой. С другой стороны — наши данные, кажется, несколько расходились.

И хорошо бы прояснить, так сказать, “чье кунг-фу сильнее”.

— И откуда подобная информация? — Уточнила я у клие… соседки.

— Так я сама себе нагадала! Шарик мой предсказал и вообще… Ритуал.

— Шарик… На кой тебе эта стекляшка? Ты же человек вроде бы просвещенный и образованный.

— Он не стеклянный, он… из прозрачного кварца! — Девушка вяло защищала честь своего инвентаря. — И со мной разговаривал.

Шарик. Разговаривал. Кварцевый.

Ладно. Ладно. Червона, что ты знаешь о других иных и их возможностях? “Ничего, и то не все”, конец цитаты. Вот и не выступай.

Сейчас только небольшую сверочку произведем — и всё!

— Дай-ка руку, — попросила я уверенно.

Руку пьяненькая Лялька дала мне, тоже не самой трезвой, безропотно.

Я сжала ее ладонь, и пояснила:

— Вообще-то, мы можем и без физического контакта гадать… ну, мы — это в смысле, наги в целом, а не в смысле “Мы, Червона Кириллова”... Так вот, можно и без рук. Но с руками проще, а в будущее иных смотреть сложнее, чем в человеческое. Ладно, это не важно. Во-первых, выброси из головы свои сомнения про друзей — я ясно вижу линии устойчивой взаимной эмоциональной привязанности.

Не знаю, что между вами случилось и почему они убежали — вы все трое иные и мне так точно посмотреть трудно. Но это не из-за безразличия. Гарантия. Могу печать поставить.

Лялька шмыгнула носом — кажется, не верила мне — но я пресекла возможные возражения:

— Ша! Это присказка, не сказка. Сказка будет вот сейчас: Ляля, я отчетливо вижу, что ты должна умереть. Тебе осталось максимум две недели, без вариантов. Ша, не реветь, посмотри на меня!

Она подняла на меня взгляд, и я, стиснув ее ладонь, глядя ей в глаза, напористо продолжила:

— Но твоя жизнь — не заканчивается.

И это я тоже вижу четко. Поняла? Слышишь меня? Жизнь — продолжается!

Собеседница смотрела на меня растерянно, расфокусированным, слегка поплывшим взглядом.

А на меня вдруг навалилось усталость — будто раньше я только этот мир на плечах таскала, а сейчас взвалила и какой-то другой.

Выпустив ее ладонь, я аккуратно сложила руки на песке, и пристраивая на них сверху щеку, повторила-пробормотала:

— Жизнь — не заканчивается. Это важно. А теперь всё, иди.