Галоша для дальнего плавания

 — Что ты там нашла?!

Маруся, она же Марлен Дитрих, несмотря на свое артистическое имя, обладала простонародными замашками и вечно норовила сожрать какую-нибудь гадость. Пару раз у нее из-за этого случалось расстройство желудка, поэтому хозяин всячески пытался удержать собаку от таких легкомысленных поступков. Вот и сейчас она явно стремилась в кусты, потому что обнаружила там что-то съедобное. Натянув поводок, она нагнулась и подобрала с земли подозрительный кусок мяса.

— Маруська, фу! — рявкнул на нее хозяин. — Брось сейчас же эту гадость! Не хочу я с тобой к ветеринару таскаться…

Но овчарка, хитро покосившись на хозяина, уже заглотила аппетитную находку, громко чавкнула и потрусила дальше по дорожке с чувством выполненного долга.

— Бессовестная собака, — бормотал Николай Прохорович, едва поспевая за ней, — что я тебя — не кормлю, что ли? Нет, ты глаза не прячь, ты мне прямо отвечай — я тебя кормлю?

Маруся утробно рыкнула, утвердительно отвечая хозяину.

— Так что ж ты, бессовестная морда, всякую дрянь жрешь? Ведь ты не знаешь, что это такое и кто это тут бросил! И я не знаю… а может, это тухлятина какая-то или вообще отрава?!

Сам он в такие предположения не верил и говорил это больше в воспитательных целях. И Маруся, похоже, все отлично понимала. Поэтому она виновато поскуливала, давая хозяину понять, что больше так поступать не будет.

— Да, так я тебе и поверил! — проворчал Николай Прохорович.

Прошло еще десять минут, и они уже заканчивали очередной обход участка и дома, когда Маруся повела себя как-то странно.

Она начала глухо поскуливать, припадать то на одну лапу, то на другую, а потом вообще сошла с тропинки и завертелась на одном месте, будто пытаясь поймать свой хвост.

— Маруся, Марусенька! — забеспокоился Николай Прохорович. — Ты что? Что с тобой?

Маруся жалобно заскулила, ее передние лапы подогнулись, и она ткнулась в снег лобастой головой.

— Марусенька, девочка моя! — запричитал хозяин. — Да что с тобой случилось? Вот жрешь всякую гадость, а потом… — Он вспомнил о ее антисанитарном поступке, но тут же понял, что сейчас не время для воспитательных мероприятий. Подбежав к собаке, он обхватил ее голову, прижал к себе. — Что с тобой?!

Собака жалобно вздохнула, закатила глаза, попыталась встать, но передние лапы разъехались, она завалилась на бок и затихла.

— Маруся, Марусенька! — бормотал Николай Прохорович, обнимая собаку. — Да как же это…

Он был так потрясен случившимся, что не заметил, как от заснеженных кустов к нему метнулась пригнувшаяся человеческая фигура. Только услышав совсем близко скрип снега, сторож оглянулся и увидел занесенную над своей головой руку с монтировкой.

— Ты кто?! — вскрикнул Николай Прохорович.