Галоша для дальнего плавания

Анне, ясное дело, быстро донесли, она и разбираться не стала: выставила чемодан на лестницу — духу твоего, сказала, чтоб не было, и дочку никогда больше не увидишь, сама проживу и помощи от тебя никогда в жизни не попрошу! Он — ко мне, вот тут, на этом диване, прямо головой о стенку бился, виноватил себя как мог, а я считаю — не права Анна была тогда. Тебе всего полтора года исполнилось, несправедливо это — ребенка отца лишать. Но Анна сказала — как отрезала. Один раз решила — и на всю жизнь, меня и слушать не стала. А папа твой погоревал, да и уехал в Сибирь деньги зарабатывать. Лет через пять вернулся, зашел ко мне, и решили мы с ним, что все подарки, что он тебе купит, вроде как от меня будут. И подкормлю тебя на его деньги, на мою-то пенсию не больно разъешься. Так и жили. У него другая жена тогда появилась, вроде бы ничего они жили, только детей не народилось, а он хотел. А потом что-то не заладилось у них с женой, и решила она ему напоследок гадость сделать. Володя-то все ей рассказал про то, что Анна с тобой ему видеться не разрешает, ну и про наш договор… Бабы ужас до чего хитрыми бывают, улестит, да все и выведает, когда он расслабится… Она и позвонила Анне, вроде бы по-хорошему, а на самом деле чтобы напакостить мужу перед разводом. Тоже та еще стерва, Володе на жен не везло.

Ну, а что потом было, ты и сама знаешь…

Бабушка задышала тяжело и часто, потирая левую сторону груди.

— Прости меня! — Маша сунулась лицом в старенькую простыню. — Прости! Я не должна была тебя бросать!

— Да что уж теперь… — бабушка слабо улыбнулась, — я ведь знаю, каково тебе с матерью, с ней лучше не спорить… Ты вот что… — слабой рукой она пошарила под подушкой и протянула Маше скомканную бумажку, — вот тут адрес отца твоего и телефон. Если захочешь, сама ему позвони. Ну не сейчас, так потом…

Маша не глядя сунула листок в карман джинсов. Бабушка внезапно побледнела до синевы и схватилась за горло.

— Плохо мне… — прохрипела она, — воздуха нету!

Перепуганная Маша кинулась к телефону. Приехавшая «скорая» забрала бабушку в больницу, потому что за одинокой старушкой некому было ухаживать дома.

На следующий день Маша пошла в больницу. Для того чтобы у бабушки были сносные условия, требовалось много денег. Маша быстро истратила все, что у нее имелось, залезла в сервант — там лежали деньги, выдаваемые Дарье Ивановне на хозяйство, продала по дешевке плеер и «наладонник». Деньги улетали, как в трубу… Тогда Танька Соловьева согласилась взять за четверть цены новую кожаную куртку, которую мама привезла Маше из Италии.

Бабушка пролежала в больнице всего неделю и умерла ночью, не приходя в сознание.