Гардемарин (СИ)

Старик отсутствовал несколько минут, а потом вернулся и вид у него был уже не такой гордый, как в начале разговора.

— Мы не можем выдать наших воинов. Но готовы заплатить за них выкуп! Мы знаем, что вам надо. Банге предлагает тебе взять слоновую кость и рабов. Лодка бивней, или пленников, за каждого воина! Четыре руки лодок, это хорошая цена. Но вы должны пообещать, что не будете метать в нас гром и огонь!

Пока старик говорил, пространство вокруг него заполняли аборигены. Вооружённые молодые мужики всё выходили и выходили из-за хижин. Дайон испуганно вскрикнул. Тут было не менее сотни человек. Я скрипнул зубами. Кость так кость! Но это не значит, что я отказался от мести, я сюда ещё вернусь!

Я устал как собака, глаза закрываются на ходу. Две бессонные и очень трудные ночи позади и сейчас шлюп кинул свой самодельный якорь вдали от берега, где до нас на лодках будет трудно добраться. Мы наконец-то можем передохнуть. По грани мы прошли, по тоненькой ниточке, буквально проскочив у старухи Смерти под косой. Если бы только дикари знали, сколько нас всего и что мы практически не в состоянии оказать им сопротивление…

Лодки, гружённые слоновой костью, подходили к шлюпу по очереди, одна за другой. Погрузка выкупа заняла весь день и занимались ей бессменно только канониры. Восемнадцать лодок, в каждой из которых было не меньше двадцати бивней, больше у дикарей кости не было. В последнюю очередь грузили рабов. Я согласился взять только десять человек, хотя предлагали больше двадцати. Отобрав самых молодых юношей, возрастом от пятнадцати до восемнадцати лет, я предложил вождю обменять остальных пленников на старика переводчика и продовольствие, и он с радостью согласился. Плачущего и причитающего старика насильно погрузили в лодку, кинув на связки кокосовых орехов, кувшины с маслом и корзины с сушёным фиником. Хотя обмен и казался не равным, но старик мне был нужен. Он знал французский язык и мог многое мне рассказать о племени моих кровных врагов, он мог объяснится с нашими рабами, которых мы заперли в матросском кубрике. Весь этот день мы ходили на нервах, не выпуская из рук оружие и каждую минуту ожидая повторного нападения. Будь у нас настоящие пушки, я бы хоть в холостую палил, когда лодки на долго застывали на берегу, показывая что мы разочарованы задержками и готовы пустить их в ход, а так приходилось ждать и наедятся, что очередная лодка привезёт нам именно слоновую кость, а не абордажную команду.

А потом, в сопровождении десятков пирог с воинами, шлюп выбирался из лагуны и направился в открытое море. Мы шли пока берег не скрылся из виду, а потом повернули севернее, к побережью, что бы наблюдатели аборигенов не смогли отследить наш путь.