Глаз Пернатого Змея

Когда-то давно Леня учился в цирковом училище, на отделении фокусов и иллюзий. Училище это очень отличалось от других учебных заведений, на занятиях вынимали из карманов и шляп кроликов и голубей, безжалостно распиливали студенток и даже преподавательниц помоложе, но и там тоже была женщина с такой же высокой прической и таким же решительным и властным лицом — секретарь деканата Татьяна Филаретовна.

Татьяну Филаретовну боялись студенты и преподаватели, больше того — ее боялся декан отделения, знаменитый иллюзионист Альберт Артурович Руо, и даже директор училища всемогущий Ашот Акопович Невсесян.

С тех пор прошло много лет, Леня приобрел разнообразные знания и навыки, но у него сохранилось твердое убеждение, что в каждом институте и училище есть своя Татьяна Филаретовна. И сейчас перед ним, несомненно, был здешний представитель этого всемогущего племени — секретарь деканата.

В подтверждение этой мысли перед столом секретаря стояли навытяжку двое студентов, которых властная дама отчитывала:

— Вам, Пустышкин, был дан последний шанс. Вы должны были сдать испанскую литературу еще прошлой зимой, но вы и не подумали…

— Я подумал, Варвара Савельевна… — ныл несчастный студент. — Но я тогда болел гриппом, и у меня были осложнения…

— На голову? — язвительно переспросила суровая дама. — С тех пор вы могли не только испанскую литературу, вы все экзамены за третий курс могли сдать! А вы, Пузырев, что смотрите? На вас библиотека жалуется! Вы им не вернули одиннадцать единиц хранения!

— Но Варвара Савельевна, — вступил второй студент, — я не виноват, это мыши сгрызли книжки…

— Заведите кошку! — отрезала секретарь. — Если не вернете в ближайшие три дня, мы будем принимать меры! И все, оба свободны! У меня и без вас работы хватает!

Студентов как ветром сдуло, а грозная Варвара Савельевна повернулась к скромно дожидавшейся ее внимания женщине лет тридцати с хвостиком, одетой во что-то блекло-серое, с невзрачным лицом и бесцветными волосами. В этой женщине было что-то от цветка, засохшего между страницами книги. Причем книга эта была не сборником лирических стихотворений и не любовным романом, а пособием по испанской грамматике для студентов неязыковых вузов, да и цветок — не роза и не камелия, а какой-то невзрачный полевой цветочек из тех, названия которых невозможно запомнить.

— Людмила Борисовна, — строго произнесла секретарь, — на вас снова жаловались. После вашего занятия в кабинете пахло табаком. Вы знаете, что сейчас мы, как никогда, боремся с курением, и тем не менее не делаете выводов…

— Но Варвара Савельевна, — подала голос бесцветная женщина, — вы же знаете, что этот Гречишкин…

— Не знаю и знать не хочу! — оборвала ее секретарь.