Глаз Пернатого Змея

Альбина, компьютер где?

Через минуту Леня уже сосредоточенно нажимал кнопки.

Вузов, обучающих студентов иностранным языкам, в городе было четыре штуки. Конечно, в последнее время развелось еще множество коммерческих обучающих организаций, но туда Леня решил обратиться в самую последнюю очередь. Во-первых, образование не то, а во-вторых, они быстро возникают, как грибы после дождя, и так же быстро пропадают. Итак, ему не понадобилось много времени, чтобы исключить три вуза и выяснить, что в таком-то году Анастасия Юрьевна Кривошеина поступила в Институт иностранных языков на испанское отделение. Но в списке выпускников ее почему-то не оказалось.

— Ох, и беспокойная девица эта Кривошеина! — вздохнул он. — Ладно, нужно идти туда и выяснять на месте.

— Бог тебе в помощь! — Альбина погладила его по руке.

Испанское отделение занимало отдельный этаж. Отличить его от прочих не составило труда, поскольку перед входом в это отделение красовался удивительный иконостас. На стене ровными рядами были размещены портреты наиболее выдающихся представителей испанской и латиноамериканской культуры и истории, как их представляло себе руководство отделения. Леня увидел портреты великого мореплавателя Христофора Колумба и конкистадора Фернандо Кортеса, писателей Мигеля де Сервантеса и Лопе де Веги, художников Диего Веласкеса и Эль Греко, Пабло Пикассо и Сальвадора Дали, певцов Хулио Иглесиаса и Хосе Каррераса, и рядом с ними — Фиделя Кастро и Че Гевары в его неизбежном берете, а также знаменитого актера Антонио Бандераса и его не менее знаменитой соотечественницы Пенелопы Крус.

Леня не стал задерживаться возле этой портретной галереи и вошел в дверь с табличкой «Деканат».

За этой дверью оказалось довольно просторное помещение, большая часть которого была заставлена горшками и ящиками с комнатными цветами. Здесь были бегонии и герани, фуксии и азалии, настурции, узамбарские фиалки и другие цветы, названий которых Леня не знал. А если какой цветок и узнал в лицо, то исключительно благодаря Лоле. Вот она комнатные цветы просто обожала и вела нескончаемую войну с котом, который тоже любил цветы, но по-своему. Особенно отличал он узамбарские фиалки, за что неоднократно бывал бит полотенцем, тапкой или свернутой газетой. Глядя на безжалостно объеденные цветы, Лола буквально зверела, и даже Леня ничего не мог поделать. Кот, надо сказать, принимал наказание стоически, видно, понимал, что не прав.

Среди всего этого великолепия сидела за просторным столом дама лет пятидесяти, в несколько старомодном бордовом жакете, с волосами, уложенными в высокую прическу, и с таким выражением на лице, которое вырабатывается долгими годами абсолютной власти.