Голубка

Люди начинали креститься и кланяться от самых ворот. А она поймала себя на мысли, что не умеет и даже не знает – слева направо класть крест или же справа налево.

Слишком поспешно пересекла она монастырский двор и поднялась на крыльцо. Глядя, как это делает старушка, перекрестилась. В маленьком коридорчике при входе в церковь стоял монах в черной длинной рясе. Он что-то сказал, когда она вошла, но Татьяна Ивановна не поняла. Взглянула – у него было очень доброе выражение глаз. Он тепло улыбался ей как старой знакомой. Слегка отлегло от сердца. Она вежливо поздоровалась с монахом и вошла в церковь.

Шла служба. Откуда-то сверху лились голоса хора. Татьяна Ивановна не знала, куда встать, что сделать. Купила свечи, потому, что так делали другие, и подошла поближе к иконам. Она видела, что другие ставят свечи возле икон. А она не знала, куда поставить.

Деловитого вида бабушка хозяйничала возле икон – расставляла свечи. Убирала догоравшие, ставила новые. Она неодобрительно глянула на Татьяну Ивановну, когда та попыталась прочесть название иконы.

– Чего глядеть? Молиться надо! – проворчала бабулька.

Татьяна Ивановна отошла. Она отодвинулась лишь от того места, где хозяйничала бабулька, но в глубине души согласилась: она действительно как бы и не имеет права находиться здесь. Никогда и нигде прежде она не испытывала подобного чувства. Раньше где бы она ни появлялась – на параде, на банкете, в театре или в гостинице дорогого курорта, – всюду чувствовала себя если не хозяйкой, то желанной гостьей.

Здесь же никто не знал ее, не хотел пожалеть. Здесь не считалось, что она жена генерала. В храме это было совсем не важно, как в бане.

Только люди здесь были обнажены душой.

Татьяна Ивановна уже была близка к тому, чтобы выйти из церкви с досадой в душе. Но, отойдя в тень, она наткнулась взглядом на взгляд иконы. С иконы на нее смотрел грустный человек с добрыми глазами. Он выглядел не слишком старым. Может, возраста ее мужа. Его лицо обрамляли аккуратная маленькая, совсем белая бородка и такие же белые, зачесанные назад волосы.

Он смотрел прямо на нее, словно что-то спросить хотел.

Татьяна Ивановна в этот момент была уверена – человек с иконы хочет, чтобы она поговорила с ним.

Она утерла слезы и зажгла свечу. Поставила перед иконой.

– Виновата я, – тихо сказала Татьяна Ивановна, глядя прямо в глаза Николаю Чудотворцу. – Перед Богом виновата и перед дочерью своей. Извелась вся, не могу больше… Если бы можно было все вернуть!

Взгляд Чудотворца стал пытливым. Он словно хотел проникнуть в самую душу. У него были к ней вопросы, она догадалась.

– Я ведь хотела как лучше. Муж у меня в таких кругах… Люди дома бывают такие, что…

Осеклась, поняла – все не то.