Голубка

А теперь…

Она смотрит на картошку, посыпанную выращенным на окне зеленым луком, вспоминает Москву. Их подоконник на кухне, Лизу с ее стряпней…

– Спасибо, родной. Я не могу есть, – признается она и обреченно ждет, что он скажет. Она знает, что сейчас он станет искать слова, пытаться кормить ее с ложечки. Будет злиться и отчаянно бояться за нее. И от злости и отчаяния уходить курить на лестницу. И там, на площадке, глухо отвечать на расспросы соседки. Советоваться и беспомощно вопрошать: «Что мне делать? Что делать?..»

Калерия повернулась и посмотрела прямо в лицо своему мужу.

Красивое мужественное лицо, с несколько резковатыми чертами, как и полагается лицу военного человека. Кирилл подтянут, занимается спортом, общителен. Наверное, на него обращают внимание женщины.

Вдруг Калерия садится и подбирает ноги под себя.

– Кирилл, сядь. Мне нужно поговорить с тобой.

Он садится рядом и пытается обнять ее. Она отстраняется. Поворачивается так, чтобы хорошо видеть его лицо. Она внимательно смотрит. Словно стремится запомнить его таким, какой он сейчас. Потом опускает взгляд на покрывало.

– Я хочу, чтобы мы расстались.

– Нам нужно расстаться, Кирилл. Вероятность иметь детей для меня приближается к нулю.

– Но я же говорил тебе, что…

– Подожди. Ты меня не перебивай, а то мне так трудно говорить.

Кирилл тоже отворачивается и смотрит в ковер на полу. Теперь ей ничто не мешает.

– Ну так вот. Я не могу иметь детей, а ты можешь. И я не хочу, чтобы ты был несчастлив вместе со мной. Тебе нужно найти молодую женщину, здоровую и начать с ней все заново. И, в общем, я отпускаю тебя. Хочу, чтобы ты был счастлив.

– Это нечестно, – после некоторой паузы сказал Дробышев.

– Что – нечестно? – не поняла она.

– Ты говоришь, что отпускаешь, а сама лежишь вот такая… Как будто умирать собралась. Я так не согласен.

– Но я не могу, Кирюша… Если у меня сил нет, что же мне делать?

– Я не знаю, – пожал плечами Кирилл. – Но что-то делать надо. Оставить сильную, самостоятельную женщину – это одно. Но бросить умирающую? Нет уж, спасибо. Ты за кого меня принимаешь?

Калерия следила за мимикой своего мужа. Она не могла понять: шутит он или говорит совсем серьезно?

– Я знаю, что ты порядочный и благородный.

Именно поэтому я хочу сама освободить тебя от обязательств. А я уж как-нибудь выкарабкаюсь…

– Вот когда выкарабкаешься, тогда и поговорим! – отрезал капитан Дробышев и поднялся. – Только ты быстрей выкарабкивайся, пока я в автономку не ушел. А то уйдем к берегам Африки, найду там себе туземку. Ты опомнишься, да поздно будет.

Теперь он шутил, она понимала и даже была благодарна за шутки, за терпение. Но пока не могла выполнить его единственную просьбу – выкарабкаться из собственной депрессии.