Голубка

– Я самая добрая? Не говори так, Петя, ты не знаешь ничего! Я недобрая, я совсем недобрая! Я такое натворила, Петя! Нет мне прощения!

– Да что ты, Таня… Что с тобой, – тихо говорил Петр Дмитриевич, не трогаясь с места. Ему передавалось состояние жены. Оно сильно действовало на него. Он чувствовал, как внутри холодной волной разливается страх, которого он не испытывал уже давно. Пожалуй, с тех самых пор, как их крошечная дочь болела скарлатиной. – Что тебя мучает, Таня? Расскажи мне… не молчи. – Он говорил осторожно, тихо, боясь напугать жену. Боясь сделать что-нибудь такое, что она замолчит совсем, замкнется. Особенно тревожил ее взгляд. Он вдруг стал отрешенным. Она словно смотрела сквозь него, куда-то за него, в ей одной ведомые дали.

– Это я, Петя, во всем виновата… В том, что Лерочка осталась без дочери, мы с тобой – без внучки. Я чудовище, Петя…

У Петра Дмитриевича подкосились колени. То, что он слышал, больше походило на бред психически нездорового человека. Ужасные мысли роем пронеслись в голове. Как он мог просмотреть жену, прозевать ее болезнь? Что же делать? Что делать?!

Между тем жена начала говорить, и он не перебивал ее. Хотя то, что она говорила, поначалу только подтверждало его предположения – Татьяна нездорова.

– У Леры есть дочь, Петя. А у нас с тобой – внучка. И мы теперь никогда ее не увидим, никогда! И Лерочка… Она даже не знает!

Петр Дмитриевич пытался протянуть супруге ниточку здравого смысла, ухватившись за которую она вернулась бы в действительность, успокоилась, пришла в себя.

– Ну какая дочь, подумай, Таня? Это у нас с тобой дочь. Как может Лерочка не знать, что у нее есть дочь? Так не бывает, дорогая моя…

Он трясущимися руками налил воды из графина. Протянул жене.

– Бывает! Лера наша родила ребенка в семнадцать лет, Петя. Она забеременела летом от того мальчика, на даче… Его, кажется, звали Юрой. Она только перешла в десятый класс…

Генералу вдруг кровь прилила в голову. Он со стуком опустил стакан на стол, выплеснув на поверхность часть содержимого.

– Что ты несешь! Почему я-то…

И вдруг вспомнил! Венгрию вспомнил, свою длительную командировку, бессонные ночи. Нервы…

– Ты был в Европе, Петя, когда я узнала. Срок был большой. Я не знала, что делать. Увезли Лерочку в деревню, там она родила девочку.

– И что?! – уже догадываясь о том, что было дальше, прорычал красный от эмоций генерал.

– Я девочку отдала в Дом ребенка, а Лерочке… ей сказала, что малышка умерла во время родов…

Генерал, услышав последние слова жены, с минуту стоял как вкопанный, а потом опустился на табуретку и уставился в пол. Он больше не мог смотреть на жену. Теперь все было понятно. Она здорова. Психически здорова. Она что-то говорит.