Голубка

– Да? Интересно… – поразилась Нина Петровна.

– Гражданочка, – наконец не выдержал Ленин папа, – чего вы, собственно, от нас хотите?

– Чего я хочу? Я хочу, чтобы вы знали, товарищи, – мы не разрешаем нашим детям самовольно уходить из дома. Ходить к кому-то в гости, заводить знакомства.

– Но почему? – поинтересовался мужчина. – Не думаете же вы, что мы или наша дочь научим ребенка плохому?

– Вы взрослые люди и должны понимать, что это недопустимо. Если мы разрешим нашим детям ходить, где им вздумается, мы не сможем их контролировать. К тому же вам ведь наши дети не нужны. Вы поиграете, привяжете ребенка к себе, а потом вам что-то не понравится. И вы выкинете его, как нашкодившего котенка. А он потом будет страдать!

– Ну зачем же вы так… – растерялся мужчина.

Бабушка, до сих пор тихо сидевшая за столом, заохала, засобирала со стола пирожки.

– А как нужно? Я опытный педагог со стажем и знаю, что говорю. У нас разный контингент. И когда вы впускаете в дом нашего ребенка, то должны отдавать себе отчет! Наши дети, бывает, и воруют! Или вы об этом не слышали? И потом вы бежите к нам и кричите, что наш ребенок украл!

Бабушка будто бы и не слышала гневных слов воспитательницы. Она шмыгнула мимо, в угол, где жалась Иринка.

– Возьми, дочка, покушай… – прошептала бабушка, словно была не у себя дома, а в гостях у Нины Петровны.

Иринка отрицательно качнула головой. Тогда бабушка стала совать пирожки ей в карманы.

– Мне понятна ваша позиция, – поморщился Ленин папа и отвернулся.

Иринка поняла уже, что никогда больше не попадет в этот дом. И пока взрослые ругались, она жадно впитывала напоследок теплую атмосферу семьи, где все обедают за круглым столом, где на стене висит коврик с оленями, пугливо поглядывающими на людей, где пекут пирожки и дарят ребенку красивые игрушки. Ей было стыдно за Нину Петровну перед этими людьми. Из разговора она уловила одну мысль и уяснила ее на будущее: их мир и мир детского дома – разные. И они ни в коем случае не должны пересекаться.

Детдомовская Ирина не такая, как домашняя Лена. И им нельзя дружить. Словно она, Ирина, в чем-то виновата. Только она так и не разобралась – в чем именно.

За обратную дорогу Нина Петровна не проронила ни слова. Иринка еле поспевала за ней. Искоса поглядывая на воспитательницу, она догадалась, что та все еще мысленно спорит с Лениными родителями или вообще со всеми семейными людьми.

Вошли на территорию детдома. Дежурный запер ворота.

Вечером, убедившись, что никто не обращает на нее внимания, Иринка спустилась на первый этаж и пробралась на кухню. Здесь царило особое тепло – от плиты. Повариха тетя Поля уходила поздно – все делала что-то в своей подсобке, напевая себе под нос. Вот и сейчас по кухне гулял ее тягучий напев.