Грёзы лунного света

Разве не естественно, что вы находите воспоминания об этом?

– Я имею в виду не воспоминания. – Он наклонился над чашей.

Только сейчас я поняла, что она, похоже, была сделана не из обычного металла. Он немного надавил на нее, и материал поддался. Он был словно живой. Стенка чаши была тонкой и в прожилках. Жидкость в ней забулькала.

– Это сосуд для хранения мыслей и воспоминаний, – объяснил он терпеливей, чем я ожидала.

– Что это за материал?

– Ты с таким не сталкивалась. Он состоит из мыслей и воспоминаний, которые он вмещает. Этот сосуд, так сказать, постоянно воссоздается.

Таких осталось очень мало. Один есть у магов и один у фавнов, – ответил он. – Раньше у каждого народа было по Лембрару. Но со временем они были утрачены.

– Но это не так. Мы питаем его копиями наших мыслей, и он позволяет нам ничего не забывать.

– Что вы обнаружили в моих воспоминаниях? – нетерпеливо спросила я.

– Смотри сама. – Он указал на одно из веретен. – Твои воспоминания серебристые. Этого следовало ожидать, ведь твои глаза и свет тоже такого цвета. В принципе они выглядят совершенно нормально. – Он взял в руку перо, переливавшееся золотом и казавшееся прозрачным.

Его пальцы скользили по корпусу пера. – Это перо – одна из наших ауреол. Оно обладает магическими способностями и показывает нам то, что мы жаждем знать. – Он протянул перо по моим воспоминаниям. Нити отрывались от веретен и теперь плавали в тягучей жидкости.

Он три раза перепутал нити, прежде чем снова поднять перо. На золотом наконечнике блестели крошечные черные кристаллы.

Я не могла отвести от них взгляда.

– Осколки зеркала? – потрясенно прошептала я.

– Совершенно точно. Они, должно быть, проникли в тебя, когда ты уничтожила Муриль.

– А что ты нашел в Колламе?

– Ничего, – ответила за Киовара Луна. – Его воспоминания были лазурного цвета, притом совершенно чистые. Ауреола не обнаружила никаких признаков лжи, а от нее ничего не скроешь. – Она сказала это совершенно уверенно.

Киовар и Луна обменялись взглядами.

– Ауреолы – это наши семь святынь, – кратко ответил Киовар. Его тон подсказал мне, что я была последней, с кем он будет делиться дополнительными сведениями по этому поводу.

– Теперь ты можешь идти, Эмма.

Ларимар выделила своего сына Рубина на твою защиту.

– Ты имеешь в виду, что он будет за мной следить?

– Называй как хочешь. Я предложил немедленно взять тебя под стражу, но Элизьен это запретила. Она за тебя ручается.

Я потрясенно посмотрела на него. Неужели он говорил серьезно?

– Меня сильно беспокоит результат твоего осмотра, – надменно заявил он. – Мы не знаем, что означают эти осколки. Если этому вообще есть какое-то объяснение, я приложу все усилия, чтобы все выяснить. Для твоей защиты и для нашей.