Грёзы лунного света

От моего костюма уже мало что осталось. Он осторожно положил руку мне на лоб.

– У тебя лихорадка. Тебе не холодно? – его голос дрожал от беспокойства.

– Со мной все в порядке.

– Ты всегда была самой худшей лгуньей из всех, кого я знаю. – Он улыбнулся. – Тебя надо немедленно вылечить. Может ли наш разговор подождать? – обратился он к Питеру. Он стойко выдерживал испытующий взгляд моего кузена.

– Ладно, – сдался он. – Но после этого я хочу знать каждую деталь. Софи и доктор Эриксон поручились за вас перед Элизьен. Вы не должны разочаровать ее. То, что рассказал нам Юмис, звучало драматично.

– Отлично. – Коллам взял меня за руку и кивнул Джоэлю и Миро на прощание.

Джоэль хотел еще что-то сказать, но потом передумал. Мне было жаль его. Коллам был его лучшим другом, а он теперь думал, что Джоэль его предал. Ему тяжело было расставаться с Колламом в ссоре. Мне надо попытаться убедить его в том, что Миро и Джоэль на его стороне.

Комната, в которой я проснулась, была мне так знакома, будто я никогда не уезжала из Лейлина. По стенам тянулись нежные побеги поросших паутиной белых цветов. Ветер вяло шевелил тонкую занавеску на окне.

Моя голова покоилась на груди Коллама, который обнимал меня одной рукой. Все было так обычно, что я на мгновение позабыла о своем страхе. Но потом ко мне со всей силой вернулась боль. Казалось, будто я в огне. Каждый кусочек моей кожи горел. Я только сейчас заметила повязки на всем моем теле. Кто-то обработал мои раны, а я даже этого не заметила.

– Почему ты это допустила? – тихо спросил Коллам. – Я могу понять, почему Талин хочет от меня избавиться. Но я не понимаю, почему мои друзья и моя собственная жена помогают ему в этом.

Тебе было настолько невыносимо в Беренгаре? Мы бы нашли компромисс. Это решение кажется мне слишком уж радикальным.

Я не осмеливалась поднять на него взгляд.

– Никто не хотел от тебя избавляться, – ответила я, измученная болью и его упреками. Если бы мне только удалось убедить его в том, что мы сделали все это лишь ради его же безопасности. Мне было больно оттого, что он сомневается во мне.

– Ты так странно вел себя в последние недели. Мы за тебя боялись.

Коллам молчал. Я осторожно подняла голову. Уголки его губ были озлобленно опущены.

У него, судя по всему, действительно не осталось никаких воспоминаний. Может быть, в этом и заключались изменения внутри его? Сейчас его глаза сияли типичным лазурным цветом.

– Я не сказала тебе всей правды, – призналась я. Я разминала в руках кончик белого покрывала, источавшего успокаивающий аромат лаванды. – Я боялась не столько за тебя, сколько боялась тебя, – произнесла я.

Коллам выпрямил спину.

– Это же просто смешно. С чего бы тебе меня бояться? Я бы никогда не причинил тебе боли.