Я путешествую одна

Что? Да, я получил это от одной подруги в интернете. Она называет себя margrete_08. Но не заморачивайся. Да, да, понимаю. Поговорим позже.

Мунк, посмеявшись, передал телефон Мии обратно.

– Ничего особенно, кое-что личное.

– Он хорош, – сказала Миа.

– Кто? Габриэль? Да, бесспорно. Мне он нравится. Рад, что мы нашли его сейчас.

Миа съела еще одну пастилку и немного опустила окно.

– Ты что-нибудь узнала от него? Про форт Исенгран?

Она рассказала Мунку то, что только что сообщил Габриэль.

– Черт подери, – пробормотал Мунк. – Значит, все дело во мне? Это я виноват, что эти девочки умирают?

Мунк зажмурился и сжал руку в кулак.

– Мы пока точно не знаем, – сказала Миа. – Сколько нам еще ехать?

– Думаю, я немного посплю, – сказала Миа.

– Правильно. И за меня поспи.

Солнце уже почти встало, когда они подъехали к полицейскому заграждению. Мунк показал удостоверение, и их пропустили к молодому полицейскому с взъерошенными волосами. Выглядел он так, будто только что проснулся. Они припарковались около маленького красного домика, кафе «Галэйен». Карри встретил их и показал дорогу дальше вдоль старой каменной стены.

Миа различила набережную реки на другой стороне, где собирались возводить бронзовые статуи. Мать и сестру Эдварда Мунка. Лауре Катрине Мунк и Карен Бьелстад. Миа много знала о Мунке. Большинство живущих в Осгордстранде много знали о нем. Они всегда гордились, что Мунк жил в их маленьком местечке. Несмотря на то, что в его времена благородные дамы с отвращением закрывались зонтиками от уродливого художника. Разве это не типично? – подумала Миа, открыв молнию на белой полиэтиленовой палатке, которую поставили криминалисты. Тогда его ненавидели, но теперь все забыли об этом. Было ли так со всеми художниками в этой стране? Они должны умереть, чтобы мы оценили их? Она отметила, что это не ее мысль. Это мысль ее мамы. Искусство и литература всегда занимали почетное место в их доме. Часто Миа сидела за кухонным столом и слушала мамины рассказы, почти как на школьном уроке. Они с Сигрид как ученицы, каждая со своей тарелкой каши, слушали маму Эву, ревностного учителя.

Карри казался поразительно бодрым и болтал всю дорогу до палатки. Опытный полицейский мог вначале показаться холодным и жестким, со своей бритой головой и худощавым телом, но Миа знала его лучше.

Карри был очень талантлив, и с большим добрым сердцем, хоть и выглядел и часто вел себя, как бульдог.

– Два выпускника. Парочка. Из школы в Глеммене. Они были немного не в себе, и мы отправили их домой.

– Не имеют к этому отношения? – спросил Мунк.

– Нет-нет, они еле говорили. В жизни не видел таких трезвых выпускников. Думаю, из-за увиденного алкоголь мигом испарился из их организмов.

– Какие-то наблюдения от соседей? – спросила Миа.

– Пока нет.