Я путешествую одна

– «Тик-так, малышка Марион – номер 5»!

– «Тик-так, малышка Марион – номер 5»!

– О, господи, – закричала Миа и побежала в палатку за Мунком.

Мириам Мунк сидела на заднем сиденьи отцовской машины и пыталась взять себя в руки. Она надвинула шапку на лоб и надела солнечные очки по указанию отца. Марион лежала на сиденьи около нее, полностью забравшись под плед. Мириам немногое поняла, когда папа разбудил ее несколько дней назад и попросил запереть все двери. Никому не открывать. Не водить Марион в детский сад.

Конечно, эта мысль пришла ей в голову. Мириам Мунк не была глупа.

Совсем наоборот. Она всегда была одной из самых сообразительных в классе. С самого маленького возраста для нее было совершенно очевидным то, что у других вызывало проблемы. Реки Азии. Столицы Южной Америки. Дроби. Алгебра. Английский. Норвежский. Она рано научилась молчать обо всем, что понимала, не быть лучшей на всех контрольных, не поднимать руку слишком часто. Социальная интеллигентность. Она ведь очень хотела иметь друзей. А не быть отвергнутой, потому что ты лучше всех.

Мириам плотнее укутала в плед крепко спящую дочку.

На улице было темно, и черная «ауди» тихо скользила по почти пустым улицам. Мириам Мунк не боялась, но была взволнована. Ей было тоскливо. Она была подавлена. И раздражена. И в ярости.

– Сзади все в порядке?

Миа Крюгер повернулась и посмотрела на нее. Они все еще не рассказали ей, почему перевозят ее вот так, уже третий раз за два дня, но она, естественно, все понимала.

– Все отлично, – кивнула Мириам. – Куда мы поедем на этот раз?

– У нас есть одна квартира, – сказал отец, посмотрев на нее в зеркало заднего вида.

– Не пора ли мне узнать, что происходит?

Она попыталась сделать вопрос угрожающим, но была слишком уставшей.

Почти не спала в последние дни.

– Это для твоего же блага, – сказал отец, снова посмотрев на нее в зеркало.

– Преступник угрожал ей? Вы делаете это только из соображений безопасности? Я имею право знать, что все это означает.

– Вы в безопасности, пока делаете то, что я говорю, – отрезал отец, проехав перекресток на красный свет.

Миа снова повернулась и посмотрела на Марион, свернувшуюся под пледом.

Мириам кивнула. Ей нравилась Миа.

Ей всегда она нравилась. В ней было что-то особенное. Какая-то харизма. От нее исходило красивое сияние. Может быть, она была немного рассеянной и странноватой, но не по отношению к Мириам. Миа слегка напоминала Мириам ее саму – наверное, поэтому она ей так нравилась. Умная, сильная, но при этом и довольно ранимая.

– Твоему отцу пришло зашифрованное сообщение по интернету, – сказала Миа.

– Миа! – прохрипел Мунк, но Миа продолжила.

– Этот человек выдавал себя за шведского математика по имени Маргрете.