Я путешествую одна

Эта квартира предназначалась для политиков и других высоких чинов, кому нужно было убежище, но Мунк потянул за нужные ниточки, особо не распространяясь о своих целях. Вовлекать как можно меньше людей. Вот у него действительно началась паранойя. И Миа хорошо его понимала.

Миа съела пастилку и посмотрела в обе стороны улицы. Никого. Даже ни одной машины. Ни почтальона. Она была абсолютно одна и вполне уверена, что никто не видел, как девочки входили в квартиру.

Через несколько минут спустился Мунк. Зажег сигарету и провел рукой по волосам.

– Извини, – сказала Миа.

– Не надо, черт, это я виноват. Я просто… ну, ты знаешь.

– Не переживай, – кивнула Миа.

– Думаю да. Никого не видела. У них там все нормально?

Мунк сделал долгую затяжку и посмотрел наверх, на окна четвертого этажа.

– Все нормально. Мириам обижается на меня, но я ее понимаю. Надеюсь, она понимает, что я просто хочу помочь.

– Конечно, понимает, – кивнула Миа. – Просто будь с ней поаккуратнее сейчас. Когда все закончится, она тебя еще отблагодарит.

– Ну, даже не знаю. Мне пришлось сказать ей, что она не может сейчас выйти замуж.

– Сотня людей в одной церкви? И все как-то связаны со мной? Мы не можем допустить этого.

Это же игра, не правда ли. Он играет с нами. Она играет с нами. Как ограбить банк? Взорвать здание с другой стороны улицы. Преступник точно знал, что делает. Что она делает. Это было сложнее, чем четыре девочки. Чем десять девочек. Кто-то следил за Мунком несколько лет. И точно знал, на что надавить побольнее. Как вызвать наибольшее замешательство. Хаос. Страх. Миа спала около четырех часов за три дня, и ей начало становиться дурно, она почувствовала это.

– Кто сейчас в офисе? – спросил Мунк, когда они сели в машину.

– Людвиг, Габриэль, Карри.

– Миккельсон хочет снять меня с дела, – сказал Мунк, закурив новую сигарету и даже не открыв окно.

– Откуда ты знаешь? Что ты сделал?

Он посмотрел на нее пустыми глазами.

– Конечно, – ответил Мунк, продолжая путь к Марибуэсгате.

– А сам ты что думаешь?

– Нет, ну это законный вопрос. У нас невероятно тяжелое дело. Преступник идет за тобой лично. Можешь ли ты быть объективным? Держать чувства в себе? Не думаю.

– Ты вообще на чьей стороне? – фыркнул Мунк.

– Естественно, я на твоей стороне, – сказала Миа. – Но я понимаю, откуда возник этот вопрос.

– Это уже личное, – прищурился Мунк. – Никто не будет охотиться на мою семью, не заплатив за это.

– Подобный комментарий перед Миккельсоном – и пожалуйста.

Миа провела пальцем по горлу для наглядности.

– Ха-ха. Кого же они назначат вместо меня?

– Какого черта, Миа? Ты на чьей стороне?

– Я просто говорю, Холгер. Есть и другие. Успокойся.

Мунк немного подумал перед ответом.