Японская война 1904. Книга 6

То, что он не простил бы как совет, в качестве мольбы матери его полностью устроило.

— Или Николай Александрович просто воспользовался вашей просьбой, чтобы сделать то, чего ему и самому бы хотелось, — возразила Анна Николаевна Голицына.

Еще один не самый приятный в общении, но в то же время полезный человек. Причем не только из-за возможности выйти на потомков Гедиминовичей, но и из-за ее мужа, набирающего в последние годы все больше и больше политического веса. Михаил Владимирович Родзянко при некоторых обстоятельствах мог сделать очень хорошую карьеру, особенно если царь в итоге пойдет на уступки и все-таки даст добро на созыв Государственной думы.

Умные люди готовятся к самым разным поворотам судьбы, а Зинаида Николаевна считала себя умной женщиной.

— И чем бы помешал Николаю в столице герой войны с Японией? — насмешливо уточнил у Голицыной Мелецкий, благодаря которому у них всегда были самые свежие новости из министерства иностранных дел.

— Герой, пока он в Маньчжурии — это часть армии, стоит же ему появиться в столице, то, хочет он этого или нет, Макаров сразу же станет и частью политики, — пожала плечами Голицына.

— А что в этом плохого? — поддержал тему Мелецкий. — Пусть приедет, пусть станет… Он же военный, у него нет связей, у него нет амбиций. Сколько генералов уже было сожрано на берегах Невы. Одним больше, одним меньше.

— В чем-то я с вами согласна, — кивнула Юсупова. — Макаров мыслит войной, он не политик по рождению, но… Вы разве не видите, что он начинает действовать и на этом направлении? Личные контакты с Китаем, Францией, даже Германией… Попытки влиять на общественное мнение через своего карманного писателя. Нет, определенно именно этого генерала не стоит недооценивать. И чем дольше он будет вариться на окраине империи, тем лучше.

— Не боитесь, что он наберется там сил, а потом все-таки явится сюда?

— И для этого мы с вами убедили Плеве отправить в Маньчжурию Столыпина. Этот убежденный имперец просто не позволит окраине набрать слишком много силы, будет резать любые попытки Макарова расправить крылья, заставляя делиться каждым рублем и каждым открытием с нами…

— Это смешно, — хихикнула Голицына, — использовать одного сторонника сильной власти против другого. А я-то все удивлялась, что же вы забыли о своем пренебрежении к Петру Аркадьевичу.

— И на самом деле он оказался довольно умным человеком. Наша переписка позволила мне по-другому посмотреть на многие вещи, — неожиданно для себя призналась Юсупова. — Впрочем, союзниками нам все равно не стать. Так что, если они с Макаровым сожрут друг друга, думаю, никто не расстроится.

— Кстати, до меня тут дошли последние слухи из военного министерства, — сменил тему Оболенский.