Училка и миллионер

Меня захлёстывают эмоции! Безумный восторг и какое-то пульсирующее счастье. Грудь наполнена свежим морским воздухом, голова немного кружится, от эмоций хочется смеяться.

— Попробуй, если хочешь, — Макарский тоже заметно возбужден, в настроении, улыбается и протягивает мне небольшую рыбину.

Я беру и бросаю за борт, но она даже до воды долететь не успевает, потому что юркая острая мордочка ловит и сразу ныряет с добычей под воду. Мне кажется, я даже замечаю плутоватый благодарный взгляд.

— Ещё хочу, — едва ли не пищу, перекрикивая шум небольшого ветра и плеск воды.

Дельфины теперь копошатся с другой стороны лодки, и мы переходим к хвосту, останавливаясь на возвышении над маленькой палубой, что у самой воды.

Константин ободряюще кивает мне на ведро. Я, желая угодить морским проглотам, выбираю рыбину покрупнее, достаю, но она оказывается ещё живой и, резко, дёрнувшись, норовит выпрыгнуть из моих рук.

— Ой! — вскрикиваю и пытаюсь удержать её, но получается неуклюже, руки замёрзли, и я роняю её на себя, по инерции прижимая. — Блин! Фу!

Моя плащ теперь украшен мокрой, скользкой, вонючей полосой, а Макарский… ржёт.

— Очень смешно! — кривлюсь и стаскиваю с себя испачканный и пахнущий рыбой плащ.

Прохладно без него, ещё и ветер усилился, стал порывистый. Не знаю, то ли мокрые подмёрзшие на ветру пальцы у меня плохо держат, то ли лодку качнуло, и я, пошатнувшись, не могу удержать, но один из таких порывов, и мой плащ выскальзывает сначала на перила, потом на палубку, что у самой воды, а потом и за борт.

— Блин! — вскрикиваю, а потом пугаюсь даже не своей неуклюжести, а реакции Макарского.

Константин резко подаётся вперёд, пытаясь поймать плащ, спрыгивает на хвостовую палубу, намереваясь ухватиться за ускользающую ткань у самой воды."

"— Осторожно! — прижимаю испуганно ладони к щекам. — Костя!

Макарский удерживается на ногах у самого края, раскинув руки, а плащ сброшенным парусом отплывает, колышась на небольших волнах, пока его не толкает носом один из дельфинов.

— Совсем с ума сошёл, — бью мужчину в грудь, когда он перелезает обратно на возвышение через перила. — Я испугалась.

— Сильно? — он ловит мои запястья и легонько сжимает, а сам подмигивает и… смеётся!

— Не смешно! — выдёргиваю руки, смущаясь нашего неожиданного контакта. — Ну зачем ты туда полез?

— Вот мы и перешли на ты, — подмечает Макарский и снова смеётся.

Так открыто, свободно, заразительно смеётся, словно он не взрослый мужчина и серьёзный бизнесмен, а подросток. Внутри меня будто лопается пузырь, и я тоже начинаю смеяться. Вместе с морским ветром и стрекотом выпрашивающих ещё рыбы дельфинов.

— Красивый был плащ, — вздыхаю и обхватываю себя руками. Зябко.