Училка и миллионер

— А должна что? В койку прыгнуть? — голос мой дрожит, как ни пытаюсь говорить ровно, но силы чуть в руках прибавляется. — Ты обещал, что не тронешь.

— Я обещал, что не обижу. Разве я делаю что-то плохое? Что не так, Катерина?

— Ну что ты… — сарказм требует уйму сил, и я отдаю себе отчёт, что сейчас он может мне аукнуться, — я ведь всегда мечтала заняться сексом в сортире самолёта.

Особенно в первый раз. Но про этот факт ему знать совсем необязательно.

Слышу шумный выдох, и хватка Макарского ослабевает, давая возможность мне вырваться. Отступать некуда — сзади столешница с раковиной и зеркало. Я обхватываю себя руками и начинаю непроизвольно дрожать.

— Справедливо, — говорит глухо, чуть отступая, но ему мой тон явно не по душе.

— Таким как ты непривычно слышать слово нет, да? — сжимаю зубы, чтобы дрожащий подбородок не выдал моего страха и напряжения. — Думаешь, тебе всё можно?

Сдёргиваю с себя плащ и толкаю Макарскому в руки. Могла бы, и доску эту вернула, но она на балансе школы, как и все остальные. Было бы странно пойти к директрисе и требовать вернуть спонсору его «подарки».

Константин замирает, его взгляд становится жёстче. Он окидывает меня беглым нечитаемым взглядом, что-то отмечая про себя, а потом снова делает шаг ко мне. Ставит руки по бокам на столешницу, заключая в плен. Я задерживаю дыхание, глядя ему в лицо, на котором нет больше ни намёка на ухмылку.

— Терпение — не моя добродетель, Катя, — говорит негромко и абсолютно серьёзно. — Но я согласен, туалет в самолёте — не то место. Продолжим позже.

Макарский отталкивается от столешницы, разворачивается и уходит, хлопнув дверью.

Я прикрываю глаза и опираюсь ладонями на раковину. Глухой комок в груди давит, и выдох получается судорожным.

«Что тебе не так, Катерина?»

Действительно, что? Судьба решила развлечься, преградив мне дорогу таким мужчиной. Но он не для меня, я это понимаю. Все эти истории золушек — сказки для мечтательных нежных дурочек. В реальности всё иначе. Ему захотелось поиграть, вот и всё. Позабавится и вышвырнет, а мне что потом делать? Как смотреть в глаза тем, кто меня знает? Скажут, что прыгнула в постель к богатому, а он попользовался и выставил."

"Но самое страшное — это влюбиться в такого, как Макарский. И что мне потом делать с собственным сердцем? Глупо верить, что он полюбит меня по-настоящему, а потом женится. Да и брак с таким мужчиной — не гарантия его любви и верности.

Нужно рубить на корню тот трепет, что возникает в животе, когда Константин смотрит на меня. И не быть такой дурой как сегодня, как только что — пять минут назад. Потому что я не могу с уверенностью сказать, что совсем-совсем не хотела этого. Мне казалось, я волю теряю под напором его губ и рук.