Училка и миллионер

Наше выступление после жеребьёвки определяют на пятнадцать часов. Команд много — двадцать пять. По пять в каждом звене, и каждое звено будут судить разные судьи. А завтра будут состязаться те, кто одержат победу в своих группах.

Нам в конкуренты достаются Рязань, Ростов, группа из Липецкой области и из Тулы. Сильные команды, особенно последняя.

В выделенном танцклассе мы переодеваемся и пару раз прогоняем выступление. Я вся на нервах, волнуюсь, но это приятное волнение. Ещё раз проверяю, чтобы всё было в порядке: костюмы, дети, настроение, готовность родительницы снимать и фотографировать.

— Ну всё, пора!

Провожаю ребят за кулисы, но помощник режиссёра сцены отправляет меня через нижний вход в зал. Руководителю нельзя за кулисы.

В зале темно, как раз закончилось выступление ростовской команды, которая делала реконструкцию бала Петровской эпохи. Занавес опускается, голос из-за сцены объявляет выступление моих, коротко представляя регион и школу.

Сидеть в кресле я не могу, и когда включается наша фонограмма и гаснет свет, встаю, в напряжение сжав кулаки.

— Всё будет хорошо, — слышу над ухом спокойный бархатный голос. — Ты и ребятня — молодцы. Я видел конкурсную запись.

Наверное, я настолько напряжена, что от тёплого дыхания, коснувшегося открытого участка кожи на шее, по всему телу пробегает дрожь. Меня едва ли не ведёт от знакомого мужского запаха. Это просто нервы. Я перенапряжена.

— Ты пришёл, — говорю очевидный факт. — Зачем?

— Поддержать.

— Ехал в Москву, чтобы посмотреть выступление школьников?

— Летел. Ну тут мой дом, головной офис, параллельно всегда дела найдутся. Но да, хотел поддержать тебя.

И я, внезапно для себя, вместо того, чтобы неотрывно смотреть на сцену, где как раз стартует выступление моих учеников, поворачиваю голову к Макарскому. Он стоит невероятно близко, но мне вдруг не хочется сделать от него шаг в сторону.

Смотрит внимательно, будто в душу саму, будто ему известны мои самые сокровенные мысли. Мне хочется сглотнуть, когда замечаю, как блестят его глаза в полутьме концертного зала.

И по его взгляду я понимаю, что ошиблась. Его интерес никуда не девался. Он горит всё тем же голодным огнём. Сейчас совершенно не момент для подобных откровений самой себе, но я совершенно точно осознаю, что этот огонь меня притягивает, манит своим жаром, хотя я понимаю, что сгорю, превращусь в кучку пепла, если только позволю себе сделать шаг. Или ему.

Потому что это будет шаг в пропасть."

"— Чему быть суждено, то и сбудется; постою за правду до последнева! — декламирует выразительно Белкин, а потом замахивается и бутафорски бьёт “опричника” Воронина в висок.

Тот падает, а “царь” Ткачёв вскакивает на ноги, вижу, как забывает текст, но на то он и Ткачёв — выкручивается почти незаметно.