Училка и миллионер

Так что после ужина мы с Кариной провожаем детей по их комнатам, ещё раз проведя инструктаж, а потом и сами расходимся по своим.

После душа я просто валюсь на кровать. Хочется лежать в позе морской звезды и не шевелиться. Наушники надеть не решаюсь, вдруг кто из ребят постучит, мало ли. Включаю на смартфоне сериал, и уже начинаю дремать, когда вижу входящий от Димы.

— Приветик, — говорю бодрее, чем чувствую на самом деле.

— Привет, Кать, ну как вы там? Как прошло выступление?

Я коротко пересказываю ему наши сегодняшние приключения, но половину он не разбирает, потому что связь несколько раз прерывается. Вроде бы столица, а у сети глюки.

— Подожди, я на балкон выйду.

Набрасываю на плечи пальто и открываю дверь на балкон. Ну и холод же, даже снег, кажется, срывается. Балкон открытый, лучше долго тут не стоять, уж сильно хочется обратно в кровать, в тепло.

— Дим, давай я тебе лучше напишу, тут холодно.

— Давай, жду. Целую!

— И я тебя.

Отвечаю и выключаю, а потом только понимаю, что сказала. И что он сказал. Может, конечно, это просто телефонный этикет, но… как-то уж слишком это. Ещё и я ему на автомате ответила.

— Как мило, — слышу знакомый бархатный голос и резко оборачиваюсь.

Балкон длинный, не только для моего номера, но и для соседнего, лишь перегорожен металлической решёткой, да и та высотой мне до уровня груди, не выше.

И в соседней части я вижу Макарского. Он стоит спиной к перилам, опираясь на них бёдрами, и курит. Оранжевый огонёк сигареты в темноте смотрится неестественно ярко.

Под внимательным взглядом я чувствую себя ещё более сконфуженно после глупого ответа Диме.

— Ты же вроде бы живёшь в Москве, что делаешь в отеле? — запахиваю пальто плотнее и опираюсь плечом на косяк.

— На другом конце. Ехать долго, а я не люблю терять время в дороге, — отмахивается будто. — А ты, смотрю, так и не бережёшь рёбра задрота-Димасика.

— Костя, — качаю головой. Не буду реагировать остро, его это, похоже, забавляет. — Дима — мой коллега и приятель. И он не задрот."

"Макарский криво усмехается, но без энтузиазма, он словно в задумчивости. Или грустит. Мне даже хочется спросить почему, но я не решаюсь. Я ведь ничего не знаю ни о нём, ни о его жизни. И лезть с расспросами как-то некрасиво, наверное.

— Я сейчас принесу твой пиджак.

Ухожу обратно в номер и через минуту возвращаюсь с пиджаком Константина. Он стоит там же, только уже не курит. Опасно так как-то спиной к балкону, перила ниже поясницы, а мы на шестом этаже. Но он взрослый человек, не стану ему указывать.

Я подхожу ближе к разделяющей решётке, чтобы отдать его вещь. С каждым шагом чувствую, как внутри будто что-то замирает. Трепещет, бьётся, сбивая дыхание.

Макарский тоже подходит вплотную.