Училка и миллионер

Просто упираюсь лицом в кровать и ловлю ощущения, которые дарят мне руки Константина.

Но, вопреки моим ожиданиям, он не дарит мне столь желанную и быструю разрядку. Продолжает медленно ласкать, мягко гладить, раздвигать и снова гладить, старательно обминая точку, которая могла бы покончить с моими мучениями.

А потом мне приходится напрячься, потому что его палец осторожно протискивается внутрь меня. Я вздрагиваю и охаю.

— Расслабься, Катя, — мягко говорит Макарский. — Не больно?

Отрицательно мычу, сжимая пальцами покрывало, и пытаюсь расслабиться, как он и говорит, сама пока не понимая, получается или нет.

— А так? — аккуратно вводит в меня два пальца и притормаживает.

А так уже слишком туго. Не больно, но распирает. И вместе с тем это ощущение наполнения заставляет внизу живота ощутить что-то горячее."

"— Надо привыкнуть, — говорю, не поднимая головы. Мне стыдно сейчас встретиться с Костей взглядом.

— Привыкай, Катерина, привыкай.

Сначала медленно, а потом быстрее он начинает двигать пальцами во мне, ещё больше усиливая мою лихорадку желания. Крышу вот-вот снесёт, и я уже начинаю стонать, не сдерживаясь. Дрожу в донельзя обострённой чувствительности, бормочу неразборчивые просьбы.

— Так куда мне надо сходить? — спрашивает строго, и я даже в первые секунды не соображаю, о чём речь. — Повтори вслух, Катя.

Чёрт тебя дери, Макарский. Я всё поняла, воспитатель хренов.

— Прости, — мычу, уткнувшись лицом. — Пожалуйста, Костя…

Всё ещё двигая пальцами внутри меня, но уже резче и активнее, он цепляет большим клитор, и буквально за доли секунды я достигаю пика. Тело содрогается от наслаждения и удовлетворённого желания, а из горла рвётся низкий, протяжный стон.

Вместе с оргазмом из меня уходят все силы. Я будто не могу двигаться, словно тело онемело.

Полное опустошение.

Конечно, я ласкала себя раньше. Быть девственницей — не значит не испытывать желания. Но разрядка от своих пальцем и оргазм от ласк мужчины — небо и земля. Невероятная разница.

Сейчас бы прикрыть глаза и доспать эту ночь, но у Макарского, кажется, другие планы. Наверное, он ещё не насладился местью, потому что спустя пару минут я снова чувствую его руки. Ласки ощущаются острыми, даже болезненными после только что пережитого оргазма. До пика я дохожу быстро, но звякнувшая пряжка ремня заставляет напрячься в секунде от обрыва. Он же вроде бы сказал, что пока не будем…

— Дыши, Китти Кэт, целочку свою в Волгоград обратно повезёшь, я уже там с ней разберусь.

Вот засранец. Почему иногда он говорит что-то, отчего мне хочется его ударить?

— Но терпеть я уже точно не могу.

Я пытаюсь развернуться, чтобы возмутиться за пошлятину, но зависаю на увиденном.